– Когда он все проиграл в казино! – как-то истерично воскликнула Катя.

– Ах да, но все же обошлось… – Видимо, речь шла о том эпизоде, когда он занял деньги у Анжелы и вернул ей этот долг акциями.

– Да нет, примерно месяц тому назад он был сам не свой, просто смотреть страшно, эти амбалы из казино угрожали его убить, если он не расплатится. – Катя обхватила себя за плечи, руки ее тряслись.

– А потом что? – Лютаева продолжала очень грамотно вести диалог, и я добавила ей еще одно очко в плюс.

– Ничего. Он наорал на меня, пригрозил, чтобы я никому ничего не рассказывала, а потом пропал, то есть перестал приходить ко мне домой, а сегодня вообще накричал, сказал, что уволит меня, что я его раздражаю… – Она закрыла лицо руками и опять разревелась.

– А дальше? – Голос Анжелы выдавал степень ее напряжения.

– Не знаю я ничего, отстаньте вы все от меня! – визгливо выкрикнула официантка.

– Не переживай, все хорошо, – Анжела наклонилась и успокаивающе погладила ее по голове. – Я дам тебе свободную неделю, расценивай ее как оплачиваемый отпуск. Отдохнешь, постараешься отвлечься, да тебе и полезно будет его не видеть какое-то время…

«Полезнее будет не мозолить ему глаза, чтобы замять этот неприятный конфликт, да и слышать сплетни за своей спиной – весьма малоприятно», – домыслила я идею Анжелы, в очередной раз поражаясь ее житейской мудрости.

– Ты слышишь меня, ты согласна? – Анжела слегка встряхнула Екатерину за плечи, и та неуверенно кивнула. – Вот и хорошо, договорились. Только, пожалуйста, никому в зале – ни слова о нашем разговоре, хватит и тех сплетен, что уже ходят по ресторану."

"– Я вообще никому ничего никогда не рассказывала и про долг этот только сейчас, впервые… Я все делала, как он просил, почему он так со мной, за что?! – Плечи девушки опять содрогнулись от очередной порции нахлынувших на нее рыданий.

– Просто у него стресс, неприятности, он – восточный мужчина, а они все вспыльчивые, такая уж особенность характера. Тебе надо успокоиться и попытаться его забыть, ты же умница и красавица, ну успокойся, – терпеливо увещевала ее Лютаева. Она уговаривала девушку, как ребенка, и постепенно рыдания Катерины затихли.

Еще какое-то время Анжела продолжала успокаивать девушку, беспрестанно бормоча какие-то избитые фразы, пока Кате не удалось взять себя в руки. Она ушла.

Лютаева влетела в смежную комнату, где находилась я, едва лишь за официанткой закрылась дверь.

– Теперь ты понимаешь, ты слышала! – победно воскликнула она, хотя вид у нее был подавленный. – Не надо связываться с Давидом, он, как ребенок, точнее, как только вступивший во взрослую жизнь подросток, себя ведет… Опять проигрался! – голосом разочаровавшейся в любимом чаде мамаши воскликнула она.