— Родины? Так твой проклятый папаша и украл Родину у моих родителей, как и у всех жителей империи, — прорычал Архаров в тот момент, когда коротышка решил, что под один ноготь можно вогнать не одну, а сразу три иглы.

По стальным спицам на пол покатились скупые капли крови.

— И что тебя не устраивает? Умер один Император, появился новый. Говоришь так, будто это случается впервые, — насмешливо ответил Император и вышвырнул надкушенное яблоко из камеры, но на пол оно не упало, а растаяло в воздухе. — Ладно, не строй такую недовольную морду. Я ведь щедрый правитель.

— Иван Васильевич подошел ближе и похлопал Архарова по щетинистой щеке. — Если расскажешь, куда отправил своих деток, то я могу тебя пощадить.

— Ха-ха! Ты? Пощадить? Вот это хохма! — громогласно рассмеялся барон, от чего пыточных дел мастер невольно дёрнулся. — С большей вероятностью меня пощадил бы Шепчущий, а не ты. — Архаров шмыгнул сломанный носом и попытался плюнуть Императору в лицо, но слюна оказалась слишком густой и повисла на подбородке.

Впрочем, результатом Константин Игоревич остался доволен. Качнувшись из стороны в сторону, слюна упала прямо за шиворот карлику, от чего тот скривился в омерзении и заёрзал.

Забавно; как людей потрошить, так ему не противно, а как за шиворот плюнули…

— Глупый барон. Если ты присягнёшь мне на верность и отправишься на восточную границу искупать вину перед Родиной, то будешь жить. Правда детей твоих всё же придётся убить. Слишком долго ты им промывал мозги, — равнодушно сказал Император и щёлкнул пальцами.

Из темноты появилось походное кресло, в которое Иван Васильевич приземлился. Закинув ногу на ногу, от щёлкнул пальцами ещё раз.

Массивная дверь камеры плавно закрылась и послышался щелчок. Теперь в камере была стерильная тишина, в которой можно было услышать, как шаркает одежда карлика и как дышит Император.

— Подойди ближе. Шепну на ушко, — хищно оскалился Архаров, но Император отрицательно покачал головой.

— У меня отличный слух. Говори.

— Трусливая псина, — сказал барон и скривился от боли, чувствуя, что карлик вонзил иглу в нервное окончание на предплечье. От этого волна боли прострелила до самого позвоночника. Архаров сосредоточился на дыхании, и боль стала отступать.

— Я своих никогда не предам. Мои дети будут жить, а вы, проклятые выродки, рано или поздно сдохнете от их рук. Империя будет свободной, и не важно, сколько лет для этого потребуется.

Император покачал головой и протянул руку, в которую карлик тут же вложил скальпель. Подойдя ближе, Иван Васильевич преобразился. Надменный Император исчез, а на его месте появился обезумевший маньяк. Он схватил Константина Игоревича за ухо и поднёс к нему лезвие.

— Чёртов ублюдок.