Почувствовал, что дышать он стал реже и более глубоко, хотя порой всё же кашлял. Из ран перестала сочиться сукровица, а глаза постепенно стали закрываться.

— Не дай ему уснуть. Разговаривай с ним, трави байки, хоть щекочи его. Без разницы. Он должен оставаться в сознании, — сказал я Прохорову, и тот, часто закивав головой, подсел к Остапу и стал что-то тихо говорить, отчего на губах раненого появилась улыбка.

* * *Екатеринбург.

Отель Першерон.

Елизавета Максимовна с высоты пятого этажа с ужасом смотрела на ад, творящийся на улицах города. Гвардейцы Императора врывались в дома, а после раздавались крики и выстрелы.

На улицу солдаты выходили, перепачканные кровью, которую на красных мундирах было практически не видно."

"Под окном на полном ходу пролетела машина, за рулём которой сидел седой старик. Он направил автомобиль прямо на гвардейцев, но те лишь отпрыгнули в сторону и открыли огонь. Свинцовые пули жадно выгрызали отверстия в стальном кузове машины, а заодно разорвали на части тело её владельца. Двигатель машины задымился, после чего старик врезался в здание.

Прямо напротив располагался полевой госпиталь, в котором лечили бойцов Архарова.

Имперские гвардейцы не стали его штурмовать. Просто заблокировали двери и стали ждать. К зданию подошел высокий мужчина с закрученными усами и волосами, стоящими дыбом. Он остановился у стены здания, приложил руку к кирпичу, а после случилось странное.

Здание поплыло, теряя свою форму. Кирпичи слились в единую коричневую массу, закрыв окна. Улыбнувшись, усач пошел дальше по улице, небрежно щёлкнув пальцами. В этот момент размер госпиталя уменьшился в десяток раз. Стены скомкались так, будто были сделаны из бумаги.

Елизавета Максимовна взвизгнула от ужаса, поняв, что всех, кто находился внутри госпиталя, только что раздавили в лепёшку.

Раздались приближающиеся выстрелы. Зеленоватые росчерки пролетели мимо усача, который, очевидно, был магом земли, и даже подпортили тому шкуру. Пуля чиркнула штанину и полетела дальше. Усач недовольно посмотрел на порванную одежду и развернулся в сторону стрельбы. Камни и пыль, лежавшие на обочине, задрожали и резко устремились к усачу.

Вокруг мага воздух будто плавился, от него исходило марево, как от воды в жаркий день.

Камни и пыль облепили тело усача, создав подобие каменного доспеха. Стрельба продолжалась, пули попадали по магу, выбивали яркие искры и разлетались в стороны, а ещё был звук ревущего мотора. Этот звук стремительно приближался.

Елизавета Максимовна прильнула к окну в надежде, что этого изверга убьют, но этого не случилось. Из-за угла вылетел броневик. Пулемёт на крыше выплёвывал огненные струи, пытаясь пробить броню мага, но, судя по всему, ни водитель, ни стрелок не рассчитывали на успех.