— Неужели правда хотела лишиться девственности с первым встречным? Какая тебе с этого выгода? У тебя были на то веские основания или просто захотелось найти приключения на пятую точку?

А ведь ответ я не продумала. Приходится соображать на ходу, и я вываливаю правдоподобную ложь:

— Мой папа очень… своеобразный человек. Хотел решить свои проблемы за мой счёт. Я вспылила. Взбунтовалась, можно так сказать.

— Значит, это был протест?

— Да, что-то вроде того.

— Мне нравится, как ты протестуешь, — Назар берёт мою ладонь в свою и проводит подушечкой большого пальца по костяшкам.

Такой невинный жест, а у меня внутри всё мгновенно вспыхивает.

— Хочу, чтобы ты рассказала о себе больше. Пойдём прогуляемся? — сжав мою руку крепче, спрашивает он, только зачем — непонятно.

Назар всё равно не дожидается ответа. Встаёт и тянет меня вверх, поднимая на ноги с такой лёгкостью, словно я ничего не вешу.

Я не собиралась делиться с ним деталями своей жизни, но его неприкрытый интерес к моей персоне вносит в мои планы существенные коррективы. Уж что-что, а рассказывать о себе любимой я могу очень долго и много.

Пока мы неспешно гуляем вдоль озера, держась за руки и время от времени обнимаясь, я развёрнуто отвечаю на все вопросы Назара.

Естественно, привирая кое-где и не раскрывая своего настоящего имени, но я рассказываю ему и о семье, и о друзьях, и о детстве, и о любимых увлечениях. Назар слушает внимательно, не перебивая. Иногда подшучивает надо мной и смеётся в голос, когда я отвечаю тем же.

Нам так легко вместе. Поразительно. Будто мы сто лет друг друга знаем. Никаких неловких пауз или недопониманий. Совсем скоро я даже прекращаю напрягаться из-за нашей немаленькой разницы в возрасте.

— Значит, ты до сих пор тусуешься в клубах?

— Нечасто, но бывает.

Задумчиво хмыкаю.

— Что? — Назар кидает на меня насмешливый взгляд. — Считаешь, после тридцати у людей жизнь останавливается, и они никуда не выходят? Так хочу тебя удивить, Кать: после тридцати жизнь только начинается.

— Получается, я пока ещё даже не живу?

— Ты пока ещё созреваешь для жизни.

— А ты, старичок, уже созрел и благоухаешь? — смеюсь как дурочка и ничего не могу с собой поделать. Моё настроение на высоте. И оно становится лишь выше, когда вижу, как Назар удивлённо хмурится.

— Как ты меня назвала?

— Ооо, так у тебя уже и со слухом проблемы? Совсем ты плох, Назар.

— Ты сейчас договоришься, Кать, — его голос мрачнеет, но глаза по-прежнему полны веселья.

— И что ты мне сделаешь?

— Ты точно хочешь знать?

— Хочу, но вряд ли узнаю, ведь ты, старичок, ни за что меня не поймаешь!

Эти слова я выкрикиваю сквозь смех, уже находясь в нескольких метрах от Назара. Знаю, я веду себя глупо как ребёнок, подтрунивая над ним и убегая.