«А я так хотела, чтобы он отдохнул хоть немного… пока больных мало… Какое у него лицо сделалось тогда ночью… Словно этот противный старик Фаддей Ильич был ему самый близкий и родной человек…»

А пока палата, в которой лежала Василиса Печка, сделалась центром всеобщего притяжения. То и дело в дверь кто-нибудь заглядывал, а самые бесцеремонные еще и навязывались с вопросами, кто именно укокошил студента: муж или жена.

Отставной штабс-капитан бледнел, краснел, шевелил усами, нервно чесал складки жира над шеей и клялся, что он не убивал Дмитрия Колозина, даже пальцем его не тронул. Что касается Василисы, то она с удовольствием включилась в игру и теперь уверяла всех, кто был согласен слушать, что студент умер из-за того, что она ему желала смерти и даже молилась о ней.

Впрочем, едва на пороге показался следователь Порошин, Василиса сразу же сбавила тон и, исподлобья глядя на представителя власти, принялась отвечать на вопросы.

– Имя, сословие, вероисповедание, место жительства…

Однако на главные вопросы Василиса Печка и ее муж твердо ответили «нет»:

Нет, не убивали Колозина.

Нет, ночью никто из них не покидал больницу.

Нет, они понятия не имеют о том, кто мог его убить.

– Вы прибавьте, прибавьте в протокол, – добавила мстительная Василиса, – что не важно, кто его убил, важно, что он получил по заслугам…

Из-за снега дерево за окном казалось совсем белым, и на одной из веток его сидела сова, а может быть, филин. Отставной штабс-капитан посмотрел на него и отвернулся.

Глава 13

Пропавший гость

– А теперь, полагаю, – сказал Павел Антонович, – мы можем поговорить о том, что такое русский характер и чем он отличается от характера других наций.

Постороннему наблюдателю было бы очень легко описать кабинет хозяина дома, в котором сейчас находились Павел Снегирев и Джонатан Бэрли. Просторная комната была заставлена разномастными книжными шкафами, которые тянулись вдоль стен и громоздились даже в простенках между окнами. На корешках красовались надписи на русском, французском, немецком, английском и других языках. Книги царствовали в кабинете безраздельно, и оттого все остальное – бюро и кресло возле окна, небольшой диван, простой камин без всяких украшений, темный ковер на полу – имело вид случайных элементов обстановки, даже несмотря на то, что все они находились в кабинете больше полутора десятков лет. Джонатан Бэрли примостился на диване, устремив внимательный взор на своего собеседника, который расхаживал по комнате, заложив руки за спину.