Вот как.

Значит, мама хорошо охраняла свои тайны. И теперь понятно, почему. А тетя не являлась магом и вероятно даже не подумала, что дело в родовой магии. Лучше нее никто и никогда не хранит семейные секреты. Но…

— Если вы не смогли открыть книгу, как поняли, что это дневник?

— Горничная твоей матери рассказала. Не хотела отдавать, — усмехнулась леди Мейсон. — Не доложила тебе?

— Нет, — призналась, вспомнив Лию Рут, мамину горничную, добродушную женщину средних лет. Почему она промолчала о том, что тетя забрала ту зеленью книгу?

— Что ты решила?

— Не уверена, что у меня получится вернуть Ари, — озвучила очевидное.

— Ведь не я отправила ее.

— Не ты. Лорд-ректор. После визита к нему твоего жениха.

На последнем слове голос леди сорвался, она тихо взвизгнула. От этого резкого звука меня пронзила неприятная дрожь.

В это же время в комнату постучали и, не дожидаясь ответа, дверь сразу же распахнулась. Вошла горничная в серой униформе прислуги Мейсонов, с подносом, на котором стояли графин с ягодным морсом рубинового цвета и два изящных бокала на коротких ножках.

— Миледи, ягодный морс, как вы приказали, — тихо проговорила девушка.

— Поставь поднос на стол у окна и разлей морс по бокалам.

Пока горничная пересекала комнату, в открытую дверь я заметила Джейн и Эдит, которые тут же впились в меня вопросительными взглядами: мол, не пора ли вас спасать от этой злыдни, мисс?

Ответила девушкам взглядом, что у меня все хорошо.

Я не обращала внимание на горничную Мейсонов, ведь мне не было до нее никакого дела. Морс я пить не собиралась."

"До сих пор помнила, как в день рождения Ари в библиотеку, где меня нашла тетя и начала разговор в довольно дружелюбном тоне, тоже вошла горничная с подносом.

На том подносе тоже стоял графин с рубиновым морсом. Я тогда выпила бокал, а после проснулась вместе с Ричардом в одной постели.

Когда горничная Мейсонов споткнулась рядом со мной, а графин и бокалы соскользнули с подноса на пышный ковер, я не сразу осознала, что произошло.

— Аннет, какая ты неловкая! — процедила леди Мейсон. — Завтра же рассчитаю тебя, негодяйка!

Я медленно опустила взгляд.

Аннет…

Аннет?

В библиотеке загородного дома Мейсонов тетя тоже именно так обратилась к той горничной.

Бордовые разводы расползались по юбке и уродовали атласную ткань жемчужно-серого платья, в котором я была хороша, как никогда раньше. От разочарования и расстройства сердце скрутило в тугой маленький узел. Я медленно подняла взгляд на горничную.

Девушка присела в глубоком книксене, опустила каштановую голову так низко, как только возможно, и я могла любоваться лишь ее макушкой. Она глухо пробормотала:

— Ради всех богов, простите меня, мисс Кимберли. И вы, моя госпожа, простите. Я случайно.