Вскидываю руку, ловлю нежное тело и прибиваю к себе.

— Пожалуйста, я хочу в свою комнату, мне нужно побыть одной.

— Сейчас ты успокоишься и заснешь.

Всхлипывает.

И мне бы ее отослать подальше, в другую комнату, или вообще вышвырнуть из своего дома, но от этой мысли все внутри вскипает протестом.

— Я тебя ненавижу, Иван, как же я тебя ненавижу.

Шепот, но в тишине темной комнаты звучит слишком громко.

— Спи.

Ворочается рядом, натягивает одеяло и, наконец, затихает, расслабляется и сама ко мне ластится во сне, а я смотрю на мерцающую во мраке золотом макушку, пальцы сами играют с локонами.

Ненависти в ней точно нет. Странная она. Аврора… Кукла с душой. Она не похожа ни на одну предыдущую. Она меняет мое отношение…

Разворачивается во сне и утыкается носом мне в плечо, обхватывает руками торс, подсознательно держится за меня, чтобы не упасть.

— А говоришь, ненавидишь.

Провожу рукой по лицу. С этой куколкой все иначе. Мучительная иллюзия отношений, которые для меня табу, но по факту я выбрал себе постоянную женщину.

Монгол прав. Я дал защиту, но и подставил по-крупному. Теперь каждая псина знает, что я приблизил к себе женщину.

Думал, что одна ночь и вычеркнул, а стоило Флауэру вякнуть, что на нее запрос пришел, как меня всего передернуло.

— Что же мне с тобой делать, куколка?

Все время хочется ее видеть, чувствовать. Она сладко стонет, невероятно кричит и умеет распалить одним взглядом зеленых глаз, в которых бушует непокорность.

Именно в сексе Аврора, не переставая называет мое имя, безотчетно поддается, сама. С первого взгляда между нами проскользнула искра притяжения.

Ей не повезло.

Ей очень не повезло, раз звезды сошлись и наши пути пересеклись.

Опять вздрагивает, сопит что-то, а я смотрю на влажные дорожки на щеках. Почему-то не все равно.

Легкая, невесомая практически, только даже во сне почувствовав мои руки, напрягается в первые мгновения, а потом сама устраивается удобнее, жмется, защиты ищет.

И эту защиту могу ей дать только я. Девчонка вляпалась в мой мир с разгона. Сам затащил. Не выбери ее, ничего бы не было. Понимаю. Знаю. Но факта бешеного желания обладать это все не отменяет. Не было у нее шанса. Как только увидел, пропала она.

Либо моя. Либо — ничья. Иного не дано.

Эта девочка пробуждает во мне нечто несвойственное.

Чертова брусника, которая напоминает мне о прошлом, напоминает меня прежнего…

Вводит в искушение и заставляет быть человечным совсем немного и только с ней, но все же.

Иван, тот, другой, который прожил жизнь в детдоме и был таким же “оборванцем”, он, оказывается, не сдох, он живет где-то глубоко внутри и слова моей куколки были услышаны.

Понимание приходит, что жить Аврора будет не просто в моем доме, ее место в моей спальне.