— Я не вынесу его. Всего, что он делает со мной. Он прогибает и берет. Секс с ним невероятен, но я не могу так…

Качает головой, отвечает как-то тепло и в голосе проскальзывают знакомые интонации, словно ей не наплевать.

— Тебе просто нужно свыкнуться. Прими Ивана. Его темперамент, нрав.

— Не могу! — вылетает наружу рыданием, дамбу прорывает, и я начинаю рыдать, сотрясаюсь всем телом.

Пока мягкие руки обнимают меня за плечи и тянут на объемную грудь.

— Поплачь, девочка, поплачь. Слезы лечат, они уносят боль. Я когда-то не понимала. Ненавидела. А потом правду узнала. Иван семью мою спас от страшной участи.

Жестокий он, но справедливый.

— Я просто не должна была с ним встречаться, не должна…

Гладит меня по волосам опять.

— У судьбы свои причуды. Будешь с ним воевать — сломает он тебя. Против Ивана никто не выстоит. Характер у него дай боже. Но тебе не нужно воевать с мужчиной, достаточно вспомнить, что ты женщина…

Поднимаю голову и смотрю в пухлое лицо, пытаюсь найти ответы, почему она сейчас проявляет ко мне такую человечность. Посторонний и незнакомый человек.

— Не смотри так. Дочь у меня твоего возраста… может, сейчас чуть старше… могла быть.

Тоже непростая судьба. Я к тебе сейчас, как к ней. Говорю то, что ей бы сказала, ведь молодость слепа, пока прозреет, много шишек насобираешь. Я знаю.

Отводит взгляд и там отблеск какой-то ускользающий, больной.

— Что с ней случилось, она жива?

Мрачнеет. Губу закусывает и в глазах тоска и боль.

— Не все может быть озвучено.

А затем роняет глухо, но я слышу все:

— Муж мой встрял сильно. Так, что не выплыть. Подставили его и отсчет пошел. Отсчет моей жизни и детей. Я сама пришла к Царю. В ногах валялась ослепленная и уничтоженная, загнанная в угол вдова.

Не был он виновен. Дорогу не тем людям перешел случайно, по незнанию. Скромно мы жили, но честно всегда.

Обращает на меня взгляд и вдруг улыбается так, что у меня по спине озноб.

— Иван отомстил. Всех в крови утопил за все, что сделали с моей семьей. Тебе скажу следующее. Кровавого можно ненавидеть до глубины души. Можно презирать. Но в один момент, когда приходит понимание его порядков, его стоит принять.

Машу головой, отрицаю не пойми что.

— Я не смогу. Я…

Прикладывает палец к моим губам, проводит нежными руками по щекам, стирает слезы.

— Если не сможешь, тебя ждет незавидная участь.

— Мне нужно время. Чтобы понять себя, суметь…

— У тебя нет его. Ты уже попала в дом босса русской братвы, к нему в постель. Иван Кровавый сделал для тебя исключение.

— Он зверь. Я не знаю, что чувствую к нему, он ломает даже намек на сопротивление, подчиняет.

— А ты не ломайся, — улыбается краем губ, — будь податлива, как ручеек, как море. Пока кувалдой ремесленники камню форму придают, волна скалу обтачивает лаская.

Встает резко.