Чтобы отец моего ребенка не стал инвалидом…

— Выходит, ты знала…

— Конечно, — кивнула Юлька, — я пыталась поговорить с тобой, но ты от меня сбегал при каждом удобном случае. Красивое поведение кадрового военного.

— Ты могла бы немного погодя повторить попытку, — криво усмехнулся он. — Добиться встречи…

— А зачем? Если ты сам и твои друзья гнали меня как собаку, — гневно бросила она и, поднявшись из кресла, подошла к окну. Глянула на видневшиеся вдалеке камыши и полоску реки и задумалась. — Нам с Димулькой придется уехать в Прагу. Тут оставаться нельзя. Опасно.

— А как же твоя работа? — обалдело уточнил он.

— Никак. Брошу все. Начну снова писать статьи, вести блог. А ты сможешь приезжать к нам… Наврешь жене, что по секретному заданию, и отчалишь на недельку. Поиграешь с ребенком, и назад под теплый бок…

— Мне не нравится твой вариант, — не сдержался Крепс.

— А чем он плох? — удивилась Юлька. — Живи с любимой женщиной. Встречайся с сыном. Зачем загонять нас с тобой в клетку унылого брака? Против вашего общения с Димулькой я не возражаю. Деньги мне твои не нужны, своих навалом…

— Тогда почему ты обратилась за помощью ко мне, а не наняла охрану? — поддел он, неосознанно желая причинить ей боль.

— Я понадеялась, что смогу проскочить незаметно. Думала, Сашка не хватится, — прошептала она запальчиво. — А с тобой мы встретились случайно. Я уж точно не ожидала тебя увидеть.

— Юль, — Крепс шагнул к ней. Одним рывком притянул к себе. — Я вот вспоминаю. Нам вроде хорошо вместе было. И я, конечно, не ходок. Все мои любови можно по пальцам одной руки пересчитать. У меня хоть опыта по женской части маловато, но мне кажется, я тебе не противен. Давай попробуем сначала, а?

— Алене ты что скажешь? Как ей в глаза посмотришь? Она любит тебя, и женщина вроде хорошая.

— Да, — кивнул Крепс. — Хорошая. — И тут же воззрился удивленно. — А ты откуда знаешь? Где ее видела?

— Так вы к Кирсановым приезжали в Никифоровку на Новый год. Я в окно видела. Ты вроде не страдал от ее присутствия рядом.

— Ты должна была выйти и мне все рассказать, — прищурился Крепс.

— Ага, — усмехнулась Юля, высвобождаясь из его рук. — На коленях приползти и ноги поцеловать. — Прости меня, батюшка! — протянула она с надрывом и, глядя в его обалделое лицо, отрезала. — Живи своей жизнью, Дима. А в мою не лезь.

— Даже не надейся, — прорычал он, схватив ее за плечи. — Привыкай, девочка. Я надолго вошел в твою жизнь и никуда не собираюсь уходить…

— Пусти, придурок, — прошипела она, пытаясь его оттолкнуть.

— Стерва, — усмехнулся Крепс, накрывая ее губы ненасытным поцелуем.

Глава 7

Крепс злился. На всех. На мать — за ее хождения по гадалкам, на Кирсанова, норовящего сунуть нос, куда только дотянется, на самого себя — из-за бессилия.