«Может, у Настьки украла?» — хмыкнула Юля легкомысленно и аж подскочила на кровати.

— Что случилось? — рыкнул Блинников, искавший в шкафу свежую майку. И заметив, как побледнела жена, уселся рядом. — Такую жесть нелегко пережить, — пробурчал он, прижимая к себе любимую. — Все перемелется, Юль, — принялся успокаивать. Но даже сам признал, что получается не очень-то. Какие нужны слова? Как можно утешить в такой момент? И что сказать, когда маски сорваны, и вместо добренького лица близкого человека видишь звериный оскал совершенно неведомого тебе существа.

Собираясь поцеловать, Блинников одним пальцем осторожно приподнял Юлькин подбородок. Увидел ее распахнутые от ужаса глаза и напрягся сам. — Юля, — потребовал ответа.

— Я тут подумала, Дима, — пролепетала она. — Мама никогда ничего сама не покупает. Считает зазорным для себя. Где бы она этот ботокс взяла? А Настя моя работает косметологом. Я ей деньги давала на обучение. Уж она-то точно знает, где купить подобные инъекции.

— Сейчас проверим эту сволочь, — проскрежетал, еле сдерживаясь, Блинников. — Может, связь и с Лесовым вылезет. Они ведь оба из Маральска.

— Может быть, — пожала плечами Юля. — Я никогда не интересовалась окружением сестры. Понятия не имею, с кем она живет и с кем дружит…

— Предоставь это мне, — ощерился Блинников и тут же позвонил бывшему однополчанину в Следственный комитет. — Только хрен редьки не слаще, — пробурчал он. — Мать или сестра… какая разница?

— Ну, не скажи, — улыбнулась через силу Юлька. — С мамой мы хоть как-то общаемся, а с Настей — чужие люди. Я ей интересна, только когда нужны деньги…

— Вот и захотела все прибрать, — отмахнулся Крепс и, взяв телефон, набрал в поисковике Гугла необычный запрос. «Средняя школа г. Маральска…». И получив ответ, открыл закладку «Картинки». Без труда нашел на первой попавшейся фотке Анастасию Фомину с длинными белыми волосами, а чуть ниже, рядом с фотографией школьного двора и глобуса, приметил маленькую щуплую фигурку с чубчиком. «Марат Лесовой».

— Они в одном классе учились, а мы прошляпили, — прорычал он и на всех парах двинул в кабинет Кирсанова.

Сергей Юрьевич, мрачный и задумчивый, чаевничал вместе с сестрой. Наверное, в такие моменты и нужен близкий человек, способный разложить по полочкам законы жизни и смерти."

"— После смерти душа отходит в мир вечности, — тихим голосом вещала Пелагея. — И наша задача — отмаливать грехи умершего в течение сорока дней. Он сам уже за себя и слова сказать не может. И только наши мольбы слышны господу…

— Вот и молись, — огрызнулся Кирсанов и хмуро глянул на Блинникова. — Я что подумал, Крепс… Лучше дома останемся. Вон, и погода портится, да и ментам мешать ни к чему.