– Нет, Алексей, мой путь теперь совсем в другую сторону лежит, аж к Туманному Альбиону, – поведал Озеров. – Вот как только навигация на Балтике откроется, сразу к их превосходительству, к Семёну Романовичу Воронцову в помощь отправят. Ну а что, четыре месяца в деревне я уже отдохнул, все личные дела в порядок привёл, пора опять Отчизне служить. Гляди-ка, дежурный офицер уже третий раз на улицу выглядывает. – Он кивнул на хлопнувшую дверь. – Видать, скоро большое начальство будет выходить, вот и кареты ко входу уже подъехали.

– Ну тогда чего стоим, проскакиваем? – Егоров взялся за ручку.

 – Знаешь, Мишель, вот никакого желания у меня на глаза Репнину попадаться нет.

– Понимаю, наслышан о твоих затруднениях, – усмехнувшись, произнёс тот. – Не бери в голову, Лёшка, всё у тебя обойдётся, послушай меня, сведущего человека. Как только с делами закончишь, ты заходи в мой кабинет, он в том крыле, где у генерал-поручика Берхмана Петра Фёдоровича приёмная. Только ещё нужно пять дверей после него миновать, и там вывеска медная с моей фамилией будет. Зайдёшь?

– Зайду. Как только с денежным отчётом закончу, так сразу забегу.

Отчёты в России-матушке всегда были делом муторным, и заглянул к старому знакомому Алексей уже часа через два. У него как раз закончилось своё совещание, и из кабинета выходили люди в мундирах и в статской одежде.

– Проходи, Алексей Петрович! – донёсся крик хозяина кабинета. – Вижу, егерская каска с хвостом мелькнула, ну какому тут ещё егерю, кроме тебя-то, быть?! Подсаживайся к столу, сейчас чаёвничать будем, я-то сам кофе не очень жалую, мне больше наш, копорский чай по душе.

Расстегаи, бублики с маком, медок и сливки.

– А тебя в Вене, небось, всё больше печеньем да пирожным пичкали? – предположил, пододвигая стул ближе, Алексей. – А теперь и вовсе в Англию упекут на овсянку с пудингом.

– И не говори. – Озеров сокрушённо покачал головой. – Придётся теперь там к местной кухне привыкать, посол наш, Семён Романович Воронцов, знатный англоман, так что у него не отвертишься.

Неспешно текла беседа двух давних знакомых, у каждого было что рассказать другому, правда, Алексей замечал, что, как только разговор начинал затрагивать высоких лиц империи или переходил на «скользкие» политические темы, Михаил прерывался и плавно переводил его совсем в другое русло.

Оно и понятно: служба в «особом» отделе накладывала свой отпечаток. Поэтому беседовали по большей части об армии и о последних военных кампаниях.

«А почему бы и нет, почему бы не попросить Озерова поспособствовать, – думал Алексей, допивая вторую чашку. – Возможно, именно такой человек, как он, и сможет помочь мне в довольно щекотливом деле.