— Скажите, вы знаете где сейчас его высочество?

— Полагаю всё еще осматривает укрепления и фортификационные строения дворцового комплекса.

— А… мм… вы не знаете, далеко ли его комнаты?

— Кхм… его высочество распорядился поселить вас в смежных с его комнатами. — Он слегка опускает взгляд и понижает тон. — Одна из дверей вашей спальни ведет в его покои.

Кажется, я краснею до кончиков ушей, но, к счастью, мы как раз подходим к моим новым покоям.

Перед дверями выстроена охрана из стражей дворца и одного гвардейца из личной гвардии младшего принца. Значит Рион не доверяет им до конца и поставил своего человека приглядывать, не смотря на то, что воин явно нуждается в отдыхе.

— Если я вам понадоблюсь, отправьте за мной служанку. Теперь прошу прощения, мне необходимо выполнить еще ряд распоряжений мессира. — Самхид удаляется, а гвардейцы кланяются и распахивают передо мной двери.

В комнате, такой же изумительной как императорские покои, только значительно меньших размеров, меня ожидают две служанки довольно крепкого вида. Они почтительно кланяются, но я замечаю некоторое напряжение, сквозящее в бросаемых на меня кротких взглядах.

— Добро пожаловать, айтесс, я Мора, а это Лика — мы будем вам прислуживать.

— Очень приятно, я Дэниэлла. Мне нужно, чтобы один из этих стульев был вынесен за двери. — Они оторопело переглядываются, но тут же спохватываются и бросаются исполнять просьбу.

— Как ваше имя? — обращаюсь к гвардейцу, проделавшему вместе с нами длинный путь из самой темницы. Его лицо бледно и когда он кланяется, я замечаю гримасу боли на уставшем лице.

— Мое имя Гард, айтесс. — Он удивлен, но старается скрыть это. Стоит с прямой спиной и смотрит прямо перед собой.

— Истэр Гард, я не имею права отдавать вам распоряжения, но я настаиваю, чтобы вы присели на стул. Вы проделали долгий путь и устали.

Он колеблется и мне приходится добавить в голос уверенности, чтобы убедить его сесть:

— Я беру на себя ответственность за свою просьбу, да будут окружающие этому свидетелями. А теперь, истэр садитесь и не заставляйте меня и дальше уговаривать вас.

Гвардеец неуверенно опускается на мягкий стул и я вижу облегчение на его суровом лице. Словно болезненные мышцы начинают расслабляться. Мне даже не нужно проверять свои догадки с помощью дара. Все и так очевидно. Разворачиваюсь и возвращаюсь в комнаты под гробовое молчание служанок и стражей.

***

На стене в умывальной комнате висит огромное зеркало, отражающее грязную оборванку с пыльной косой. Из горла вырывается стон, а руки сами тянутся закрыть глаза ладонями, чтобы перестать рассматривать собственный позор.

Мне почти некогда было задумываться над тем, как я выглядела в эти дни.