Значит, он волновался не только обо мне? Могу ли я о таком мечтать?

– Чем будешь радовать голодного мужика? – заглядывает через плечо и мычит. – О-о-о-о-о-о-о-о-о-о, борщ! Миллион лет не ел домашнего борща. Все, я готов к трапезе.

Усмехаюсь. Рома усаживается за стол. Потом вскакивает:

– Давай помогу.

– Вот еще! Садись давай, – строго говорю ему.

Рома покорно опускается снова на стул и даже ручки складывает на столешнице. Ну прямо само послушание!

Ставлю перед ним тарелку, хлеб и сало – все в лучших традициях.

– Блин, стопки не хватает, – хохочет он.

– Надо? – заламываю бровь.

– О, не, я не пью и пьяных презираю, – кривляется, а я не сдерживаю смеха. – Хотя если я тяпну, то за руль не сяду и останусь у вас. Хм-м-м-м-м…

– Прекрати, – начинаю хохотать в голос, а Рома только хитро щурится. – Я могу и без рюмки тебя оставить у нас. Диван свободный.

Рома надувает губы.

– Ешь давай, – киваю на остывающий ужин.

Смотрю на него и ловлю себя на мысли, что тут, на нашей кухне, он смотрится намного уместнее, чем в своей полупустой квартире. Как-то по-домашнему. И передо мной не грозный начальник корпорации, а простой мужчина, которому нужна женская рука и вкусный борщ.

– О! – стонет Рома, когда доедает ужин и отваливается на спинку стула, поглаживая живот. – Ты окончательно меня покорила. Я ел, конечно, то, что ты готовила у меня, но это вообще ни в какие рамки не влезает.

Ловит меня, проходящую мимо, и притягивает к себе. Утыкается в мой живот, а я инстинктивно зарываюсь в его волосы.

– Вот вроде два дня не видел, а уже как не в своей тарелке.

– Так что случилось, что ты так срочно сорвался с места и уехал?

Глава 20

Глажу его по волосам и готова заурчать. Рома, правда, не урчит и довольно трется о руку.

– Систер, мне пора, – отрывает меня от ласки голос сестры.

Рома тяжело вздыхает, но отпускает:

– Иди проводи, успеем поговорить.

Угукаю и иду к сестре. Она вся с иголочки одета. И когда успела? Наносит блеск на губы и крутится перед зеркалом.

– Если что, я могу остаться на ночь у Толика. Только дай знать.

Поигрывает бровями, но я уже ее не слушаю и выпихиваю в подъезд.

– Хотя нет, я останусь на ночь у своего, все, покеда.

Машет на прощание и сбегает по ступенькам. Мне же только остается покачать головой.

Вот ураган!

Возвращаюсь на кухню и не застаю там Ромку. Глупо хлопаю глазами несколько минут, пытаясь сообразить, куда он делся, пока не слышу, как двойня заливается смехом. Отмираю и захожу в зал. Наблюдаю, как Рома катает машинку по дорожке на коврике, а двойнята пристально следят за ним и похихикивают.

– А тут стоит строгий дядя полицейский, – Рома ставит человечка на перекресток и поглядывает на мальчишек, – но он следит за тем, чтобы никто-никто не нарушал правил дорожного движения.