Чашка кофе – сразу вспоминаю, как она любила сварить мне чашечку утром, когда мы уже стали… ну, в общем не жить вместе, но…

Булочная по дороге в офис – Сашка любила круассаны с миндалем и ванильным кремом. Каждый раз говорила, что ей нельзя, она и так поправилась, а я задирал брови, притягивая ее к себе и проверяя – в каком месте, потом покупал ей заветный ароматный рожок и наблюдал как она его ест, закатывая глаза от удовольствия. А потом слизывал с ее губ этот ванильный крем с лепестками миндаля, и…

Цветочная лавка в нашем коттеджном поселке – нахмурившаяся котёна, которая просит меня не привозить огромные букеты, а потом радуется крохотному цветку в горшке, название которого я так и не запомнил.

Даже моя подушка, которую я перед сном подминаю под себя…

* * *- У тебя же шея будет болеть, так спать нельзя?

- А так можно! – бросаю подушку и подминаю под себя одну аппетитную девчонку, которая тут же краснеет и хлопает ресницами.

- Подожди, мы же только…

- А ты думала это и всё? Нет, малыш, я дорвался до сладкого. Теперь будешь расплачиваться за все те недели, что ты меня «динамила».

- Я не «динамила», я…

- Я знаю…

* * *Мне кажется, я так отчетливо помню наш первый раз, но…

Никогда не думал, что воспоминания будут приносить такую боль.

Лучше не вспоминать, чтобы не сорваться.

Открываю конверт.

Чёрт. Я ведь знал! И все равно так больно!

Лезвием по сердцу, в хлам.

Сам не знаю как, но накатывает такое отчаяние… Встаю, подхожу к окну, задираю голову.

Я ж не плакал никогда! В жизни ни разу, только пацаном сопливым, а тут…

Не плакать хочется. Выть!

И снова воспоминания, словно кто-то консервным ножом грудную клетку открывает.

* * *- Никит, а ты… ты детей хочешь?

- Сань, я предохраняюсь, потому что тебе рано.

- Почему рано?

- Глупышка, тебе восемнадцать всего, блин, какие дети?

- Твои. Представляешь, если двое сразу? Два мальчика. На тебя похожих, таких же сильных и упертых.

- Я разве упертый?

- Ага! Уперся в меня, и не отпускал.

- Так то в тебя. Потому что…

- Почему? – смотрит, глазками хлопает, колокольчик, такая вся, после ночи любви разомлевшая, такую хочется брать еще, любить, занежить до обморока…

- А ты не знаешь?

Головой качает, хочет услышать. А мне не жалко, и легко сказать.

- Потому что люблю тебя, котён. – смущается, щечки розовеют, губы облизывает.

- И я…

- Что, котён.

- Тоже.

- Что тоже? – усмехаюсь, она всегда так, сразу не скажет.

- Люблю.

- Неужели? – иронично поднимаю бровь, а она уже знает, чем ответить.

- Люблю тебя, Лавр. Ясно? И детей хочу. И мне не рано. Понял? Если что… если вдруг…

- Котён, не надо нам таких «вдруг».

- Я рожать буду, понял? И мне не важно «за» ты, или…

- Санька, давай серьезно, а? Тебе учиться надо, ты малышка совсем, а я.

- А ты?

- У меня дела серьезные всякие, сейчас вот… ну, есть напряги некоторые.