Начинаю рассказ, наблюдаю за котёной и… готов убить «юбочку из плюша» на месте! Сволочь же? Других слов у меня просто нет.

Гадина паршивая!

Я ведь её хорошо помню. Знаю, что притворяться она хорошо умеет. Как она к Дорофееву в доверие втерлась? Строила невинность, глазками хлопала. Да она ведь Сашку тогда с собой таскала для прикрытия, потому что у Сашки на лбу было написано – спортсменка, комсомолка, про красавицу промолчу! Видно было, что девочка правильная! И на Ксюшу тоже все смотрели как на нормальную, а она…

Говорю, а сам понимаю, что Сашка совсем расклеилась. Мало того, что предательством разочарована, так еще и эти новости.

- Что же мне делать... – почти шепотом спрашивает. Ладошки вспотевшие потирает, - Может быть, я не поеду? Скажу, что заболела? Или… или…

Ёшки-матрешки! Только не плакать, родная! Только…

Нужно что-то действенное придумать, чтобы её взбодрить!

Ничего лучше на ум не приходит как обнять, и засмеяться.

Да что она, в самом деле? Думает, что я ее брошу? Не помогу? Не спасу?

Глупышка моя, сладкая…

- Не-ет, котёна! Не ехать – нельзя! Ты пропустишь всё веселье! - смотрит как на полоумного, а у меня такая здоровая злость! - Не боись, Сашка, ты не одна не курорт поедешь! А с группой поддержки!

Дрожит, поднимает голову, а губы такие, манящие…

Не могу сдержаться, целую, припирая все-таки к стене, отмечая, что на кухне шумно, аромат пирога чувствуется, но, все-таки, минуток десять у нас еще есть же?

Стоим прямо у двери, исхитряюсь повернуть замок, и наглею.

Моей конфетке надо расслабиться.

- Никита, - шепчет рвано, когда моя рука до сокровенного добирается, - ты с ума сошел, там… и… не до этого сейчас, пожалуйста!

Как не до этого, малыш, когда как раз?

Не даю ей возможности опомниться, вырваться.

Смотрю прямо в глаза, не отрываясь, прижимаюсь лбом к ее лбу…

- Маленькая моя, любимая, единственная… Люблю тебя, котёночек мой, слышишь? Люблю…

- Никита…

- Тш-ш-ш… Тихо, малыш, тихо, вот так, да…

Башню сносит от того, как это чувствуется! Немного запретно, и так охренительно!

Стараюсь двигаться быстро и бесшумно, надо торопиться, хотя так хочется растянуть удовольствие!

Приходится закрывать котёне ротик поцелуями и ладонью, когда она дрожит от удовольствия, и расслабляется в моих руках.

- Никита… ты…

- Да, я гад, родная, согласен, но так ведь сразу лучше, да?

Утыкается мне в грудь, судорожно всхлипывает.

- Ты моя, слышишь? И никто не посмеет тебя обидеть! И я всегда теперь буду рядом, даже если тебе нужно время на то, чтобы меня принять. Поняла? Я буду ждать, любимая, сколько нужно.

- Хорошо.

Легко поднимаю ее на руки, сажусь с ней на кровать, убаюкиваю как ребенка.

- Все, все, милая, расслабься и слушай.