Если это его новая попытка запутать, или запугать меня, то… надо сказать, ему это удаётся!

Сердце взволнованно бухает в груди, потому что Лавров бьёт по самому больному, по последнему, что осталось у меня – доверию к моим самым близким людям.

Впрочем, он, ведь всегда так поступает… Наносит сокрушительные удары, не давая опомниться. Как боксер на ринге.

- Ты и сейчас мне не поверишь, да, котёнок? – смотрит с такой тоской, будто это не он сейчас разрушает мою веру в мужа и лучшую подругу, а я ему больно делаю…

Не дожидаясь ответа, Никита подхватывает меня за талию и тащит к машине.

Несмотря на ошеломительные новости, которые он только что на меня обрушил, я сопротивляюсь, как могу! Но… куда там! Удары моих кулаков по широченной груди – как слону дробина!

В машине Никита без промедления достаёт свой телефон и включает какую-то запись. Я скептически складываю руки на груди, всем своим видом показывая, что верить в его бредни я не намерена! Однако… не слушать разговор я не могу…

По мере того, как мужчины на записи выдают новые факты, я чувствую, как в груди всё скручивается в неприятный комок.

Ксюша… Как? … Не могу поверить! Нет! Нет… этого просто не может быть!"

"А потом доходит очередь и до Андрея… глаза начинает жечь, когда я слышу признание допрашиваемого…

Андрей врал мне всё это время? Мой Андрей? Тот, который мне в рот заглядывал сначала? Который клялся в любви, убеждал, что я самая-самая, и что беременность моя вовсе не помеха, и детей моих он будет любить?

Пять лет… пять ужасно долгих лет, пока я считала его своим спасителем, жалела, пыталась хоть что-то почувствовать, потом трепела его унижения, потому что думала, что всем в своей жизни обязана ему… А он…

Мой муж врал мне…

Прикрываю рот ладонью, больше не в силах справляться с собственными чувствами.

Мне хочется выть от боли… Закрыться от всего мира. Чтобы никто не видел моего поражения… я… я просто не хочу во всё это верить… неужели я могла быть настолько слепой?!

Когда запись заканчивается, мне даже говорить не хочется. Я поражённо смотрю перед собой в одну точку.

Что же теперь делать? Весь мир перевернулся за какой-то час… Свет стал тьмой, а белое – чёрным… Сердце и чувства словно под анестезией…

Уже не смахиваю стекающие по щекам слёзы.

Сейчас мне всё равно, как я выгляжу… Чувствую себя растоптанной… униженной… глупой…

Поворачиваю голову и встречаю взглядом с Никитой, который тоже молчит. В его глазах я не нахожу ни капли осуждения своей глупости… в них столько сочувствия, что мне отчего-то хочется плакать ещё сильнее…

Потом Никита берёт меня за руку, притягивает к себе и очень нежно говорит:

- Я люблю тебя, Сашка… - вздыхает, прижимается лбом к моему. – Всегда любил. Кажется, ещё до нашей первой встречи уже любил только тебя.