— Мы и так здесь закрыты, ты и я, не можем сдвинуться с места и вернуться обратно, потому что там нас примут. Так что не мешай мне путать концы и сжигать мосты. Сука, даже на лирику потянуло.

Молчу, лишь сжимая кулаки, а этот гаденыш ухмыляется.

— Ты знаешь, с ним не так паршиво и думается легче. Не смотри, самому стремно, обещал, но сорвался. Птичка не простит меня, знаю.

— Я видел ее.

А вот тут его пальцы зависают на клавиатуре, Шульгин медленно поворачивается ко мне.

— Три дня назад, стюардесса на боинге, наша птичка уже не летает на джетах.

Артём продолжает молчать, знаю, хочет знать, как она, но не спрашивает.

— Она такая же красивая, даже больше. Заехала мне по лицу, послав ко всем чертям.

— Она может.

Снова молчим, каждый думает о своем, но об одной женщине.

— Громов, кто нас слил?

— Мы четыре месяца не можем понять кто.

— А ты подумай еще, если бы нас не увел Якут, нас бы скрутили спецслужбы, твои кстати, сука друзья бывшие, это еще повезло, что группа захвата не подъехала. Как же, сука, так все идеально совпало?

— Они мне не друзья, а ты даже не думай, я разобью тебе за мысли и слова не только лицо.

Артём отвернулся, посмотрел на свой телефон, тут же откинув его в сторону, потер руками лицо, схватившись за голову.

— Я тоже скучаю, Гром. Тоже.

Глава 6

Почти подошла к подъезду, медленно качу чемодан, все размышляя о полете в Испанию и встрече с Громовым. Была слабая надежда, что он найдет меня, заставит себя выслушать, наконец расскажет обо всем, развеяв сомнения и обиду.

Но он так и не появился.

Ни вечером, ни следующим утром, когда мы улетали обратно в Москву.

Стало еще обиднее и больнее, но настраивала себя на то, что надо думать о хорошем, о малыше, который наконец должен понять, что его непутевая мать дорожит им и любит.

Постоянно накатывали ненужные слезы, резкие перепады настроения. Я то люто ненавидела их обоих, то безумно любила и готова простить, лишь бы эти двое мужчин были рядом. Но все всплески списала на буйство гормонов и прощать никого не собираюсь. Пусть идут ко всем чертям, откуда они и взялись.

Машка больше не лезла с расспросами. Я так красиво заехала Громову по лицу, что она поверила в его домогательства, мне даже показалось, что ей было его жалко.

На родной земле легче не стало, но наконец выглянуло солнце и в столицу пришло настоящее бабье лето. Долго ждала такси, потом оно также долго ехало по пробкам. Въезд во двор перекрыла мусоровоз, пришлось идти до подъезда пешком.

— Привет, Кристина, — прямо на тротуаре возник мужчина.

— Привет, Андрей.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо.

— И с распущенными волосами, а не в форменной пилотке, еще сексуальнее.

— Слишком много комплиментов за один раз, Андрей, не переигрывай.