Я застывший в позе Апполона Бельведерского, и в той же степени одетости. Крестящаяся бабка, рискующая потерять зубной протез, так она раззявила свою пасть и одетая в полицейскую форму Горгона, ехидно наблюдающая, как я пытаюсь завернуться в дурацкую простыню, отчего-то прицепившуюся намертво к шевелюре моей очумевшей от этого бедлама женушки, мотающей голой, при каждом моем движении рукой, словно кукла на веревочках, и тихо поскуливающей.

– Какого хрена вы тут делаете? – наконец справившись с простыней, рявкнул я. – Это частная территория.

– Приехала по вызову бдительной гражданки Мымриковой.

В дежурную часть поступило сообщение, что в этой квартире кого-то убивают. Консьержка услышала крики, похожие, дословно, на вопли агонизирующего бабуина и вызвала полицию. Так поступил бы любой добропорядочный гражданин, если вы знаете, кто это, господин Боярцев. А так как в этой нехорошей квартире проживает мой подопечный, отданный в вашу семью временно, я была обязана отреагировать на сигнал. Мы звонили, кстати. Где ребенок?

– Спит, – тихо ответила Даная. Она давно поднялась с колен и теперь нервно одергивала пижамную кофтенку, от чего у нарисованного на кофточке медвежонка морда удивленно вытягивалась и становилась похожей на физиономию камбалы увидевшей соитие кита и рыбы клоуна.

 – Ольга Константиновна, это не то, что…

– Мне плевать, главное, чтобы ваш опекаемый этого не видел. Боярцев, врежь замок, не жмоться.

– Я сечас врежу вам, мать вашу. Всем отвешу, по серьгам. Ключи, – прервал я насмешливый клекот соц работницы, диким рыком. Выкатил глаза на бабку, совсем попутавшую берега. – Баба Даша, я дал их вам не для того, чтобы и конные и пешие шлялись по моей собственности.

Вы напугали мою жену, хорошо ребенок спит, хоть с пушек пали. А если бы он заикой стал? Засужу, сволочи. Где ваш ордер? Ольга Константиновна, я жду. Завтра же такую телегу накатаю генералу МВД, мы с ним в поккер играем по пятницам. Знаете, что он с вами сделает?

– Ох, то же, что и Диавол с супружницей своей, наверняка. Видали, у него дым черный с ноздрей валил? Истину глаголю вам, сам Иуда тута живеть. Ооооо, – закрестилась бабулька и спиной двинула в сторону двери. – Вот пичмент придет, он вам всем покажет.

– Чего?"

"– Пичмент, ага.

Билка Клинтан то вон тожа такими же звращениями промышлял, этот поганец амерликанский. А пичмент пришел, и где он? А? И тебя вздует, черт рогатый. Надо же, девка аж говорить научилась. Немая ведь была, шо та рыба. Мы в наше время не то что попробовать, не знали дажо, что так можно то. Лексей Михалыч мой, ох затейник был, и то не дотумкал, так то. Ууууу суппостаты.

– Импичемент что ли? – икнул я. Боже, боже, я наверное сошел с ума, и это все, что вокруг меня происходит просто галлюцинация, плод больного воображения.