Могла ли мама быть целительницей душ? И если да, то мог этот дар перейти и мне?

«Только вот у меня никогда не возникало желания лечить людей», честно признала я. «А это, наверное, прямо указывает на отсутствие дара».

Весь день я старательно избегала спускаться в зал. Я изучила мансарду, проверила каждую доску и каждый гвоздик, потом закрылась в своей спальне и взялась за документы. Сверила лишний раз доход-расход шоковерны, написала несколько писем своим поставщикам, потом набросала письмо в лавку готового платья — остальные комплекты еще не доставили, а время-то прошло.

Но, будто отвечая моим мыслям, в спальню постучала Фанндис:

— Наряды твои доставили, девочка моя.

— Спасибо, — крикнула я, и поспешно отложила бумаги.

Вот только на выходе нянюшка придержала меня за локоть:

— Может, отдадим Виллере то твое серое платье? Бедновато они живут, девочка моя.

Поймав взгляд Фанндис, я вкрадчиво спросила:

— Но это ведь ты мне шила, помнишь? Перед побегом с острова, когда мы думали, что денег не будет и что наследство фальшивое. Как же мне такое ценное платье чужому человеку отдать?

Нянюшка моргнула, а после задумчиво произнесла:

— Не знаю. Не знаю, девочка моя, почему мне об этом подумалось. Виллера обмолвилась, что давно одежку не меняла. И ведь она даже не попросила ничего, а я… Пойду, прилягу.

— Хейддис заберет тебя в Острошпиль, — решительно произнесла я. — Мне там неловко одной и по ночам очень страшно.

Фанндис подозрительно сощурилась:

— Ты от меня что-то скрываешь.

— Да, но это не моя тайна. Я расскажу сегодня вечером, хорошо?

Нянюшка кивнула, и мы вместе спустились вниз.

Забрав свертки и расписавшись за них, я попросила Хейддиса переправить нянюшку в Острошпиль.

— И оставить тебя? — нахмурился дракон.

— Моя няня только что хотела пожертвовать Виллере мое платье. И дело не в том, что мне жалко. А в том, что Фанндис всегда считала позорной доброту за чужой счет. Если бы она сама захотела помочь, она бы предложила свой наряд. Или купила бы что-нибудь, поскольку деньгами она никогда никому не помогает.

— Ты думаешь, что Виллера ей что-то внушила? — напрягся дракон, — мы должны…

— Ждать возвращения Альдиса, — оборвала я его. — Она ведь может это делать неосознанно. Но, в любом случае, я собираюсь оставить шоковерну на ее попечении. Сегодня договорюсь о поставке пирожных и удвою жалование Виллере.

— Удвоить жалование — это твое решение, или…

— Она останется одна, — возмутилась я, — тут никаких денег не будет много! Хотя мы с тобой, конечно, будем открывать и закрывать шоковерну, не настолько я жестока, чтобы совсем уж ее бросить."

"В общем, сопротивление Хейддиса удалось сломить.