Письменный стол, на котором ноутбук и прочая техника. Диван расположен перед телевизором. И приставка рядом.

– У тебя нет кровати? – удивляюсь я.

– У меня есть удобный диван, располагайся.

Присаживаюсь на краешек и еще раз оглядываюсь.

– Неплохо. Но моя кровать все же удобнее.

– Кто ж спорит. Сейчас приду.

Паша скрывается в коридоре. Я шмыгаю носом и сжимаю в ладони салфетки. Через минуту на журнальном столике оказываются чайник с ярко-оранжевым чаем, две чашки и тарелка с едой. Комнату наполняют запахи облепихи и цитрусовых. А также домашней пиццы.

Паша разливает чай по чашкам, одну ставит напротив меня.

– Спасибо, – благодарю я, сняв маску. Делаю крошечный глоточек. Кисло-сладко. Наверное, этот вкус всегда преследует второй шанс в отношениях. Его можно назвать приятным и даже в некоторых редких случаях – исцеляющим. – Чувствую, как насыщаюсь витаминами! Что еще ты умеешь готовить?

– Много чего. – Павел удобно устраивается рядом. – Матвей не может поправиться без этого чая. Получается не совсем так, как мама делала. Она что-то еще добавляла, и мы понять не можем что. Но вот так – тоже сносно.

– Спасибо, что заботишься.

Это мило.

– Это нормально.

Он вертит в руках телефон, откладывает его и улыбается.

– Хорошо, что ты не соврала насчет болезни. Я сначала подумал, что пытаешься отмазаться от встречи.

Я смеюсь.

– Если бы не хотела с тобой встречаться, так бы и сказала. Не сомневайся даже.

– Точно. Ты пей. Давай, большими глотками. Сегодня я планирую влить в тебя минимум литр этой ядреной смеси.

Я снова смеюсь и парой глотков осушаю чашку.

– Какая послушная девочка. Во всем бы так.

– Ну и ну. Кто-то обещал не подкатывать к больному человеку.

– Ты меня с кем-то спутала.

Я бросаю взгляд на его телефон и пожимаю плечами.

– Паш, почему тебя нет в соцсетях?

– Что? – не успевает он уследить за резкой сменой темы.

– У тебя нет аккаунтов. Я поначалу искала о тебе информацию и ничего практически не нашла. Ты был загадкой.

– Я веду рубрику в аккаунте клиники, отвечаю на вопросы там. У меня нет каких-то предубеждений.

– Да, но ты никогда не публикуешь личное. Почему?

Он задумывается. Я откидываюсь на спинку дивана и наконец расслабляюсь. Будем изгонять дух бывшей родными бациллами! Пусть они съедят о ней любое воспоминание.

Ее пакеты до сих пор мерещатся по углам, как и угроза появления хозяйки. Неуютно в этой квартире. По документам она Пашина, но… Не знаю. Постараюсь не испортить сегодняшний вечер подозрениями. Надо было Пашу к себе звать. Наверное.

Его спокойный голос выводит из размышлений:

– Я удалил почти все аккаунты где-то через две недели после аварии, в которой погибли родители. Знаешь, что бывает с аккаунтами умерших людей?

Я задерживаю дыхание, не ожидая такого поворота.