Когда она увидела, как наклоняется Семен, как опускается на колени, у неё что-то оборвалось внутри, а мышцы живота свело судорогой.

Она знала, что он будет делать. Знала…

И всё равно оказалась неготовой.

Его язык прикоснулся к раскрытому лону, и девушка едва не закричала от облегчения.

Да… вот так… и так…

Ласкай! Тереби! Посасывай! Да делай, что угодно! Только делай! Прикасайся…

По телу Кристина прокатилась крупная дрожь, на лбу выступила испарина. Девушка едва ли не до крови прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать громкий крик, рвущийся из груди. Она уперлась руками в гладкую поверхность машины и шире развела ноги, бесстыдно себя предлагая.

Ей безумно нравилось, что с ней делал Семен. Вид его светловолосой головы между её раскинутыми ногами оказался сильнейшим афродизиаком. Он завораживал, пробуждая в ней новые неиспытанные ранее ощущения некой женской власти над сильным мужчиной. Видя Дореченцева, ласкающего её лоно, на глазах Кристины едва ли не выступили слезы. Она понимала, что воспринимает ситуацию чрезмерно остро, но ничего не могла поделать.

Она так чувствовала.

Его язык и губы творили чудеса.

Они рождали внизу живота восхитительные ощущения.

В какой-то момент Кристина перестала себя контролировать. Всё, о чем она могла думать, на чем могла сосредоточиться — были ласки Семена, что с каждой прошедшей секундой становились всё яростнее, всё жаднее.

И девушка не выдержала — закричала.

Её крик оборвался на протяжной ноте — руки Дореченцева оказались на её затылке. Она упустила момент, когда он стремительно поднялся и снова навис над ней.

— Иди ко мне, девочка, — срывающимся хриплым голосом простонал он, притягивая её к себе.

Его огромное тело казалось насыщенно бронзовым в лучах поднимающегося солнца. Роскошным. К нему хотелось прикоснуться. Кристина дотронулась до груди, до живота, до курчавых жестких волос. Хотела дотронуться до эрегированного члена, что манил её своей твердостью, но Семен перехватил её руку.

— Чуть позже, милая, — она с трудом узнавала его голос. В нем сквозили рычащие нотки. Неужели Дореченцев на грани обращения? Неужели его страсть столь сильна, что он с трудом себя сдерживал?

Ответы на эти вопросы она не получила. Да и не нужны они ей были…

Семен подтянул её к себе, так, чтобы их бедра встретились, и он плавно погрузился в раскрытое доступное лоно.

Кристина протяжно застонала. Как же хорошо… Как же правильно… Гасить внутреннее пламя именно страстью. Обоюдной и сильной. Вот такими уверенными мощными толчками, пронизывающими её основание, казалось, насквозь. Видеть, как внутри янтарных глаз, что неотрывно смотрят на тебя, разгорается неистовый огонь, грозящий тебя выжечь, если ты не подчинишься. Не позволишь брать тебя. Снова и снова.