– Да, точно подмечено.

– Делай здесь всё, что хочешь, чувствуй себя как дома. Не считай себя обязанной принимать участие в мероприятиях, которые тебе не по душе. Мы очень хотим, чтобы ты была счастлива и чувствовала себя уютно.

– Уверена так и будет.

Они прошли по коридору второго этажа и оказались в спальне, где её горничная, Эрнестина, распаковывала чемоданы и коробки.

– Надеюсь, эта комната подойдёт, – сказала Кэтлин. – Она маленькая, но в ней есть отдельная гардеробная и ванная, а из окон открывается вид на сад.

– Она прекрасна.

Фиби с удовольствием оглядела спальню. Стены были оклеены французскими обоями с изящным рисунком в виде виноградной лозы, а бордюр и панели покрывала свежая белая краска.

– Тогда я тебя оставлю, пока ты здесь осваиваешься. В шесть часов мы встречаемся в гостиной, чтобы выпить хереса. Ужин в восемь. Стиль одежды - официальный, но после того, как молодожёны завтра уедут, атмосфера станет непринужденной и повседневной.

После ухода Кэтлин Фиби стала наблюдать, как Эрнестина вытаскивает из открытого сундука стопки бережно сложенного белья и аккуратные свёртки. Каждая пара обуви лежала в отдельном маленьком мешочке на шнурке из простой плетёной ткани, а каждая пара перчаток хранилась в узкой картонной коробочке.

– Эрнестина, – похвалила она, – ты - чудесный организатор.

– Спасибо, миледи. Мы так давно не выезжали из Херон-Пойнта, что я почти забыла, как паковать вещи. – Всё ещё стоя на коленях у сундука, стройная темноволосая молодая женщина подняла глаза на Фиби, держа в руках коробку с отрезами лент, которые были сняты со шляпок и чепцов, чтобы не повредить их в пути. – Проветрить ваше платье цвета экрю, пока вы отдыхаете?

– Экрю? – переспросила Фиби, слегка нахмурившись.

– Шёлковое с цветочной окантовкой.

– Боже милостивый, ты взяла его? – Фиби лишь смутно помнила вечернее платье, которое ей сшили и подогнали по фигуре в Лондоне до того, как состояние Генри резко ухудшилось. – Думаю, мне было бы удобнее в серебристо-сером. Я ещё не совсем готова к ярким нарядам.

– Мадам, это же экрю. Его бы никто не счёл ярким.

– Но окантовка... не слишком ли она кричащая?"

"Вместо ответа Эрнестина достала из коробки с лентами гирлянду цветов из шёлка и выставила её на обозрение. Шёлковые пионы и розы были окрашены в нежные пастельные тона.

– Тогда, полагаю, оно подойдёт, – согласилась Фиби, удивившись насмешливому выражению лица горничной. Эрнестина не скрывала своего желания, чтобы хозяйка покончила со скромными серыми и лавандовыми тонами второго периода траура.

– Прошло два года, миледи, – заметила девушка. – Во всех книжках говорится, что это достаточный срок.

Фиби сняла шляпку и положила её на туалетный столик из атласного дерева.