Кроме того, он пребывал в таком фаталистическом и мрачном настроении, что позволил Калпепперу его побрить. Что с того, что старый хрыч перережет Уэсту горло, ему плевать. Процесс оказался не из приятных, всё это время он безумно нервничал, а желудок неприятно сводило. Но скрюченные, морщинистые руки были на удивление тверды, и орудовали бритвой легко и умело. Когда камердинер закончил, результаты его работы превзошли даже успехи Фиби на этом поприще. Хотя пальма первенства в любом случае принадлежала ей, вид её груди в вырезе ночной рубашки не сравнится ни с чем.

Его вещи чудесным образом выстирали, высушили и выгладили, а ботинки почистили и отполировали до блеска. Одевшись, Уэст сел за маленький столик в соседней комнате, где ему подали кофе с густыми сливками, тарелку варёных яиц и тонкую нежную говяжью вырезку, поджаренную на решетке и приправленную солью и рубленой петрушкой. Поначалу сама мысль о необходимости жевать и глотать вызывала у него отвращение. Но, когда он откусил кусочек, а потом ещё один, пищеварительная система начала подавать благодарные сигналы, и Уэст проглотил весь завтрак с неприличной поспешностью.

К концу трапезы к нему присоединился Кингстон. Герцогу подали кофе, а Уэсту вновь наполнили чашку.

– Всё ещё не в форме, – констатировал герцог, критически оглядывая Уэста, – но уже лучше.

– Сэр, – начал Уэст, но к горлу подкатил ком, и заставил его замолчать. Чёрт подери! Он не мог обсуждать с этим человеком никаких личных тем. Иначе сломается. Он чувствовал себя таким же хрупким, как выдувной стеклянный пузырь. Дважды прочистив горло, Уэст продолжил: – Мне кажется, я знаю, о чём пойдёт разговор, но я не могу это обсуждать.

– Превосходно. Я и так планировал говорить большую часть времени. Перейду сразу к делу: я даю своё благословение на брак между тобой и моей дочерью. Теперь ты, несомненно, захочешь указать на то, что не просил об этом, что побудит меня спросить, почему. Затем ты расскажешь пару историй из своего сомнительного прошлого и займёшься утомительным самобичеванием, чтобы я осознал в полной мере, насколько ты не годишься на роль мужа и отца. – Герцог сделал глоток кофе, и добавил: – Но ничего из этого меня не впечатлит.

– Не впечатлит? – осторожно переспросил Уэст.

– Я творил вещи и похуже, чем ты можешь себе представить, и нет, я не собираюсь делиться своими секретами, чтобы облегчить муки твоей совести. Тем не менее, из личного опыта могу с уверенностью сказать, что погубленную репутацию можно восстановить. В конечном итоге, злые языки общества найдут новую жертву для нападок.

– Меня беспокоит не только это.