– Кто бреет тебя в Приорате Эверсби? Камердинер лорда Трени?

Уэст отдёрнул горячее полотенце ото рта и ответил:

– Саттон? Он и так постоянно жалуется, что ему приходится подстригать мне волосы каждые три недели. В четырнадцать лет меня научил бриться брат, с тех пор я делаю это сам.

– Но ты же посещал лондонского цирюльника.

– Нет.

Опустив бритву, Фиби повернулась к Уэсту.

– Ты никогда никому не позволял себя брить? – тихо спросила она. – Ни разу?

Уэст покачал головой.

– Как необычно... для джентльмена твоего положения, – выдавила она.

Уэст слегка пожал плечами и его взгляд стал отстранённым.

– Думаю, что... когда я был маленьким... руки взрослого мужчины всегда олицетворяли для меня что-то плохое. Они причиняли только боль. Меня били отец, дяди, директор школы, учителя... – Он замолк и бросил на Фиби насмешливый взгляд. – После этого мысль о том, что какой-то мужчина приставит лезвие к моему горлу, не вселяет в меня уверенности.

Фиби была потрясена тем фактом, что он был готов довериться ей, как никому другому. Этот жест много значил. Встретившись с ним взглядом, она заметила тень страха в его глазах... но он не сдвинулся с места, добровольно сдавшись на её милость. Она осторожно потянулась за влажным полотенцем.

– Похвально, что ты верен себе, – сказала Фиби, её губы изогнулись в едва заметной улыбке. – Но я забираю свой вызов.

Между его тёмными бровями залегла морщинка.

– Я хочу, чтобы ты меня побрила, – наконец, сказал он.

– Ты пытаешься что-то доказать мне, – тихо спросила Фиби, – или себе?

– Нам обоим.

Лицо его было спокойным, но руки вцепились в подлокотники кресла, как будто его собирались пытать в средневековой темнице.

Фиби внимательно оглядела его, пытаясь придумать, как разрядить обстановку. То, что начиналось для неё как легкомысленная игра, только что превратилось в крайне серьёзную задачу.

""Справедливо будет, – подумала она, – доверится ему самой""."

"Отбросив всякую осторожность, она расстегнула три пуговицы лифа домашнего платья и потянула за пояс. Полы распахнулись, и одеяние соскользнуло с её плеч, Фиби задрожала. Открытые участки тела покрылись гусиной кожей. Она сбросила платье, перекинула через руку и отошла, чтобы положить его на кровать.

– Фиби, что ты делаешь? – сдавленно проговорил Уэст.

Она скинула тапочки и вернулась к нему в одних чулках. Задыхаясь и краснея с головы до пят, она произнесла:

– Отвлекаю тебя.

– Мне не нужно... Господи. – Уэст пожирал её взглядом. На Фиби остались только белая льняная сорочка и панталоны, ткань была такой тонкой, что казалась прозрачной. – Это плохо кончится, – мрачно сказал он.

Фиби улыбнулась, заметив, что его пальцы больше не сжимают подлокотники кресла, а беспокойно постукивают по ним.