Мало того что креп не отличался красотой, он легко воспламенялся, садился от стирки и буквально расползался под дождем. Себастьян же заказал одно платье из роскошного черного бархата, другое из мягкой перкали, а третье из кашемира.

– Я не могу это носить, – озабоченно сказала Эви, поглаживая рукой складки ткани. Она положила платья на постель, где они лежали пышными охапками, словно полуночные цветы.

Себастьян сам принес платья наверх, как только их доставили в клуб. Он стоял в углу кровати, прислонившись к массивной резной колонне. Не считая белоснежной рубашки и галстука, он был одет во все черное с головы до ног.

Как и следовало ожидать, в строгом костюме, являвшем экзотический контраст с его золотистой кожей и волосами, он выглядел поразительно красивым. Не в первый раз Эви задалась вопросом, может ли мужчина с такой потрясающей внешностью обладать приятным характером, – ведь его, вне всякого сомнения, баловали с младенчества.

– Чем тебя не устраивают эти платья? – поинтересовался Себастьян, взглянув на ворох одежды на кровати. – Они ведь черные, не так ли?

– Да, но они не из крепа.

– Тебе нравится креп? – изумился он.

– Конечно, нет, никому не нравится. Но если люди увидят, что я ношу что-нибудь другое, пойдут пересуды.

Себастьян приподнял бровь.

– Эви, – сухо сказал он, – Ты сбежала из дома вопреки воле своих родственников, вышла замуж за известного распутника и живешь в игорном клубе. По-твоему, это не вызовет пересудов?

Эви бросила неуверенный взгляд на платье, которое было на ней надето, – одно из трех, что она захватила с собой, сбежав от Мейбриков. Хотя горничные сделали все возможное, чтобы привести его в порядок, коричневая шерсть была безнадежно испорчена во время путешествия.

К тому же она раздражала кожу. Было бы совсем неплохо переодеться во что-нибудь мягкое и чистое. Протянув руку к складкам черного бархата, она осторожно погладила его кончиками пальцев, оставляя блестящие полоски на мягком ворсе.

– Пора бы тебе научиться не обращать внимания на то, что говорят люди, – сказал Себастьян. Он подошел ближе и остановился у нее за спиной, заставив ее вздрогнуть. – Так гораздо легче жить. – Внезапно в его голосе появились веселые нотки.

– К тому же, если слухи о других часто правдивы, слухи о тебе самом – всегда ложь.

Эви нервно напряглась, когда его пальцы принялись за застежку на ее коричневом платье.

– Что ты делаешь?

– Помогаю тебе переодеться.

– Я не хочу. Не сейчас. О... пожалуйста, не надо!

Но Себастьян обхватил ее рукой, чтобы удержать на месте, продолжая расстегивать пуговицы. Решив, что лучше уступить, чем участвовать в недостойной борьбе, Эви замерла. Лицо ее горело, кожа покрылась мурашками.