Либо настолько одержимы ею, что не в состоянии вообразить – не все разделяют ваши чувства.

– Я вовсе не одержим ею, – огрызнулся Сент-Винсент.

Кэм прислонился плечом к стене, иронично уставившись в жесткие глаза виконта; его обычное терпение заметно истощилось.

– Разумеется, одержимы. Это видно каждому.

Сент-Винсент бросил на него предостерегающий взгляд.

– Еще одно слово, – натянуто произнес он, – и ты отправишься вслед за Иганом."

"Кэм поднял руки, изобразив притворный ужас.

– Намек понят. Кстати... последние слова Дженнера 6ыли о Булларде. Оказывается, ему кое-что причитается по завещанию.

.. Он хотел, чтобы я проследил за его исполнением.

Глаза Сент-Винсента сузились.

– С какой стати он оставил деньги Булларду?

Кэм пожал плечами:

– Понятия не имею. Но на вашем месте я не стал бы нарушать последнюю волю Дженнера.

– Вряд ли ты или кто-нибудь другой сможет мне помешать, если у меня возникнет подобное желание.

– Тогда вы рискуете потревожить его дух, который не успокоится, пока не закончит дело.

– Дух? – Сент-Винсент бросил на него недоверчивый взгляд. – Господи! Ты это серьезно?

– Я цыган, – ответил Кэм, пожав плечами.

– И, естественно, верю в духов.

– Если ты и цыган, то только наполовину. И это дает мне основания полагать, что по крайней мере твоя вторая половина обладает здравым смыслом.

– Вторая половина ирландская, – соо6щил Кэм извиняющимся тоном.

– Господи! – снова сказал Сент-Винсент и двинулся прочь, качая головой.

Учитывая хлопоты, связанные с организацией похорон, наведением порядка в клубе и плачевным состоянием здания, которое требовало срочного ремонта, у Себастьяна, казалось, не должно было оставаться времени, чтобы уделять внимание Эви.

Однако она вскоре поняла, что он постоянно справляется у горничных, как она спала, что ела и чем занимается. Узнав, что она пропустила обед, Себастьян отправил наверх поднос с ужином, сопроводив его строгой запиской:

«Миледи,

через час япроверю состояние этого подноса. Если нанем хоть что-нибудь останется, ялично заставлю вас съесть все, допоследней крошки.

Приятного аппетита.

С.».

К удовлетворению Себастьяна, Эви подчинялась его указаниям, правда, не без раздражения.

Она подозревала, что его поведение продиктовано не столько заботой о ней, сколько желанием контролировать ее жизнь. Но потом Себастьян сделал нечто действительно необходимое, заплатив портнихе вдвое больше обычного за три траурных платья, которые были сшиты для Эви с поразительной скоростью. К несчастью, выбор ткани оказался совершенно неподходящим.

В течение первого года траура женщинам полагалось носить только креп, тусклую и жесткую материю, сотканную из просмоленных нитей.