– А как же служащие? – пробормотала Эви спустя некоторое время. – Клуб. Похороны...

– Я обо всем позабочусь, – спокойно отозвался Себастьян. – Клуб придется временно закрыть и заняться похоронами. Послать за кем-нибудь из твоих подруг?

Эви покачала головой:

– Это поставит их в неловкое положение. И потом, мне не хочется ни с кем разговаривать.

– Понимаю.

Себастьян оставался с ней, пока она не выпила второй бокал вина. Догадываясь, что он ждет от нее какого-то сигнала, Эви поставила пустой бокал на ночной столик. Язык с трудом ворочался у нее во рту.

– Пожалуй, я немного посплю, – сказала она.

– Тебе незачем оставаться со мной, когда столько нужно сделать.

Окинув ее оценивающим взглядом, он поднялся с кресла.

– Пошли за мной, когда проснешься.

Лежа в полутьме, захмелевшая и сонная, Эви задавалась вопросом, почему люди говорят, что смерть близких воспринимается легче, если человек готов к ней. Ей, например, ничуть не легче. Те же самые люди, наверное, сказали бы, что она не должна особенно горевать, поскольку никогда по-настоящему не знала своего отца. Однако это только усугубляет ее положение.

У нее почти не осталось воспоминаний, которыми она могла бы утешиться, – слишком мало времени они провели вместе. Вслед за печалью пришло ощущение обделенности и даже... возмущения. Неужели она совсем не заслуживает любви? Может, она лишена какого-то дара, который притягивает людей?

Сознавая, что еще немного, и она расплачется от жалости к себе, Эви вздохнула и закрыла глаза.

Выйдя из апартаментов Айво Дженнера, Кэм встретил в коридоре лорда Сент-Винсента. Лицо виконта было хмурым, в голосе звучал вызов.

– Если моя жена находит утешение в цыганских премудростях, что ж, я не стану возражать.

Но если ты еще хоть раз поцелуешь ее, пусть даже самым целомудренным образом, я превращу тебя в евнуха.

Тот факт, что Сент-Винсент опустился до мелочной ревности, когда Айво Дженнер еще не остыл в своей постели, мог бы взбесить любого мужчину. Однако Кэм не повел и бровью, глядя на разгневанного виконта с задумчивым интересом.

Тщательно взвешивая слова – чтобы испытать надменного аристократа и остаться при этом в живых, – он вкрадчиво произнес:

– Если бы я хотел ее в этом смысле, то давно бы получил.

Вспышка ярости, мелькнувшая в льдисто-голубых глазах Сент-Винсента, открыла глубину чувств, в которых тот не желал признаться. Кэм никогда не видел такой безмолвной страсти, которую виконт испытывал к собственной жене. Только слепой мог не заметить, что, когда Эви входила в комнату, Сент-Винсент начинал вибрировать как струна.

– Можно испытывать привязанность к женщине, не стремясь затащить ее в постель, – заметил Кэм. – Но, похоже, вы не согласны.