— Но лорд Гладстон в своей речи…

— Эжен. Я снимаю перед тобой шляпу? У тебя появился неизвестный мне источник информации в штаб-квартире NATO, — улыбнулся патрон. — Но это не меняет главного: лорд Гладстон может вещать что угодно. Он может, если, конечно, настолько глуп, и сам верить своим словам, но альянс не протянет и десяти лет. В первую очередь, потому, что русскому императору невыгодно длительное существование этого уродца, а его разведка ест свой хлеб не даром. Но ты прав в одном — даже в случае развала NATO своих сил нам может не хватить, слишком уж разобщены и малочисленны сейчас организации патриотов Франции. И главная наша задача сделать так, чтобы за ближайшие пять-семь лет людей, по-настоящему сочувствующих нашим идеям, стало не меньше пятидесяти тысяч, а каждый третий из них был бы готов не только помочь партии материально, но и поддержать восстание с оружием в руках.

— О-ла-ла! Получается, что каждому из нас придётся сагитировать почти сотню человек…

— Не только, малыш, далеко не только это, — несмотря на серьёзный тон, в глазах хозяина кабинета плясали чёртики: слишком уж ошарашенный вид имел его собеседник. — Вам придётся не столько «агитировать» новых сторонников, сколько обучать их хотя бы азам того, что постигли сами под пристальным присмотром русских.

— Но, патрон, это же невозможно! Даже если все мы сменим своё оружие на учительские сюртуки и указки!

— А ты помнишь, как тринадцать лет назад я создавал свою партию? Прошёл по кабакам и притонам в поисках авантюристов, для которых слова «Единая Франция» не были пустым звуком, и отобрал пятнадцать самых надёжных. Кстати, одного молодого оболтуса я помнил ещё по скандалу на Марсовом поле. — Усмехнулся Жан, подмигнув Эжену. — А потом начал вбивать в ваши головы то, чему учила жизнь меня самого, в том числе — в Иностранном Легионе. В первую очередь — дисциплину, во вторую — осмотрительность, и лишь в третью — здоровую инициативу. А через пару-тройку лет многим из вас, в свою очередь, пришлось стать наставниками — помнишь свою командировку в Вандею в семьдесят шестом — семьдесят восьмом годах? Там ты занимался тем же делом, создавая с нуля ячейку партии. И довольно успешно. По крайней мере, у тебя не было провалов. Именно по итогам первой самостоятельной работы ты и получил свой нынешний пост.

— Вот спасибо, патрон, — де Фюнес склонился в шутливом поклоне. — Я-то гадал: за какую провинность угодил на эти галеры. А, оказывается, то была награда… А если серьёзно, огромное вам спасибо за доверие, оказанное авансом. Тогда я ещё оставался зелёным лягушонком, пускавшим пузыри в самой мелкой луже. Именно Марсель сделал из меня человека.

— Ладно, ученик, считай, что перемена окончилась. Слушай новую боевую задачу.