Она так долго ждала, и теперь ей необходимо узнать, как они умерли, невзирая на то, какими бы тяжелыми ни были известия.

— Мадам Фельдман и Ребекка погибли в октябре сорок второго, — промолвила сотрудница Красного Креста. — Тогда многих женщин отправили в газовую камеру, чтобы освободить места для новоприбывших. Мсье Фельдман и мальчики были убиты в январе сорок третьего.

Девушка была готова услышать страшную правду, и все-таки слова эти ударили ее с такой силой, словно на нее обрушилось здание. Теперь она точно знала: Ребекка никогда не вернется. Все это время она молилась, чтобы свершилось чудо и подруга выжила в лагере, чтобы они вновь встретились, но вся семья погибла в Освенциме. В это мгновение она возненавидела немцев за содеянное всеми частичками своего существа. И даже спасенные шедевры не могли загладить их вину. Люди, которых она любила, мертвы.

— Простите, что не сообщила вам хорошие новости. В лагерях так мало кто выжил. Они пытались уничтожить целую нацию.

Гаэль словно в полусне вышла на улицу и направилась домой, думая о Ребекке, их последней встрече и тех годах, которые они провели вместе, а также о том ужасном чувстве, что охватило ее, когда увидела пустой лагерь. С тех пор она боялась за Фельдманов, но по-прежнему надеялась, а теперь и надежды не осталось: все было кончено много лет назад. Ребекка умерла накануне своего восемнадцатого дня рождения.

Гаэль шагала будто слепая, пока едва не попала под такси, разразившееся яростными гудками. Добравшись наконец до квартиры, она сразу же ушла к себе и, закрыв дверь, вынула из ящика письменного стола маленькую коробочку, где лежал лоскуток голубой атласной ленты, который она сняла когда-то с колючей проволоки. Ленту она хранила как память о Ребекке.

Гаэль вспомнила, как выглядела подруга с этой лентой в волосах. В ушах все еще звучал ее смех, щека горела от поцелуя через решетку ограды. А Лотта, бедная маленькая Лотта, и ее родители… и мальчики… их уже нет, убиты.

Если бы Фельдманов отправили в другой лагерь, возможно, они остались бы живы, а если бы их вообще не послали в лагерь и французы из трусости не предали своих соотечественников…

Гаэль знала, что многие тысячи людей получали такие же ужасные вести от Красного Креста и других организаций, которые занимались поисками друзей и родных. Гаэль никогда еще не чувствовала себя так скверно, как в этот момент.

Послышался тихий стук, дверь приоткрылась, и показалась голова Айви. Гаэль по-прежнему сидела за письменным столом и держала в руках кусочек ленты. Лицо ее осунулось и словно постарело.

— Гаэль! С тобой все в порядке?"

"Похоже, не все: девушка явно чем-то потрясена. Айви видела, как она вошла, направилась прямо в свою комнату и закрыла за собой дверь.