Кроме того, она внимательно наблюдала за каждым движением Гаэль, словно это имело огромное значение. Гаэль никогда не обращала особого внимания на одежду. Мать носила вещи, что шила местная портниха, но они не могли считаться ни модными, ни элегантными. Мадам Фельдман, в отличие от нее, заказывала туалеты в Париже, ездила в Лион к модистке и была одета значительно лучше.

— Прошу, пройдитесь по комнате, — властно потребовала мадам Сесиль.

Гаэль робко сделала несколько шагов, и, наблюдая за ней, дама нахмурилась.

— Еще раз, пожалуйста. Держите спинку прямой и смотрите перед собой, не поворачивая головы.

Гаэль еще раз пересекла комнату, и на сей раз мадам Сесиль довольно кивнула:

— Ну вот, уже лучше.

Происходящее было для Гаэль полной загадкой. Что они здесь делают? Что это за работа? Если они продают, то что?

— До войны вам повезло бы больше, — загадочно заметила мадам. — Со времени оккупации у нас не было модных показов, но мы по-прежнему шьем образцы моделей и просим девушек демонстрировать их.

Короткая стрижка Гаэль, похоже, совсем не шокировала мадам Сесиль, поскольку последние два года они шили платья для жен немецких офицеров и богатых французских клиентов, так что с августа видели в Париже немало подобных.

— Пойдемте со мной, — велела мадам Сесиль, и Гаэль безропотно последовала за ней по длинному коридору.

Вскоре они вошли в большую комнату, где было много женщин в белых халатах. Одни разрезали ткань на длинных столах, другие примеряли готовые изделия на манекенах, а третьи что-то шили вручную. Ткань хоть по-прежнему и выдавалась по талонам, но здесь, похоже, ее было достаточно, чтобы занять работой еще с десяток портних.

— Так все же это магазин? — спросила Гаэль.

— Нет, дорогая, — улыбнулась ее наивности мадам Сесиль. — Это ателье. Мсье Лелонг занимается одеждой от-кутюр.

Гаэль не слишком понимала, что такое «от-кутюр», но, судя по тону мадам Сесиль, это нечто очень важное. Насколько могла заметить девушка, те модели, что красовались на манекенах, были великолепны. Ее буквально заворожило увиденное. Она, конечно, не могла знать, что Люсьен Лелонг — один из самых известных дизайнеров в Париже, который уступал разве что Коко Шанель, чьи тесные связи с германским высшим командованием позволили ее делу процветать и во время оккупации. Лелонг тоже одевал немецких женщин, хотя был более осторожен."

"Гаэль все еще растерянно оглядывалась, когда в комнату вошел стройный молодой человек. Женщины как-то сразу подобрались и с двойным усердием принялись за работу.