И Гаэль очень гордилась дочерью. А когда увидела Доминику среди других дипломантов, даже заплакала."

"Доминика была довольна, что мать приехала, тем более одна. Выходные они провели вдвоем, а накануне возвращения Гаэль в Париж вместе поужинали. Доминика строила грандиозные планы и была полна решимости выполнить данные отцу обещания. Она хотела быть такой же, как он, но Гаэль знала, насколько они разные. Роберт был добр и великодушен, сострадателен и щедр. Их дочь совсем не такая. Она словно вся состояла из острых углов. Блестящий ум, острый как бритва язык, холодная, эгоистичная натура.

Но мать всегда остается матерью для любого ребенка, хорошего или плохого.

И сила ее заключалась в том, что она никогда не верила в собственную значимость. Она знала, что Доминика по-прежнему не понимает, в чем суть жизни: воображает, что всего способна достигнуть в одиночку, но это еще никому не удавалось.

Доминика покидала Гарвард в полной уверенности, что скоро станет звездой Уолл-стрит, и Гаэль надеялась, что она когда-нибудь осуществит свои мечты и найдет людей, которые помогут ей в этом. Пока же ей было грустно за дочь. Приносить в жертву тех, кого любишь, не поддерживать в час беды — означает выбрать дорогу одиночества и неверный способ начинать жизненный путь. Если Доминике суждено быть счастливой, то ей придется пройти длинную дорогу и многому научиться: понять, что нужно не только брать, но и отдавать, а не просто украшать мир своим присутствием. Только вот в чем проблема: никто не убедит ее стать такой, какой она быть не хочет.

Гаэль уехала на следующий день, сказав дочери на прощание, как гордился бы ею отец, и это было правдой. Она поцеловала Доминику и пообещала приехать в Нью-Йорк осенью. В Париж Гаэль ее больше не приглашала — все равно не прилетит.

В самолете она думала о Доминике. В то, что они будут когда-нибудь близки, она потеряла веру. Гаэль приехала на церемонию, потому что Доминика ее дочь. Отныне все — ее работа закончена. Теперь только от самой Доминики зависит, кем она станет.

В тридцать, через шесть лет после получения степени магистра, Доминика была уже важной фигурой на Уолл-стрит, и ее мечты сбывались, или казалось, что сбывались, по крайней мере с точки зрения профессии. Мать была счастлива за нее, хотя подозревала, что характер у дочери не изменился и жизни она по-прежнему не знает.

Десять лет спустя, в сорок, Доминика достигла почти всего, о чем мечтала, но мать опасалась, что за ее победами кроется пустота. Она не вышла замуж, не родила детей, даже постоянного партнера не имела. Правда, два года назад, во время одного из приездов Гаэль в Нью-Йорк, Доминика призналась, что двенадцать лет у нее был любовник, женатый, который все это время обещал, но так и не бросил жену.