Оставалось надеяться, что, когда Доминика станет старше и, возможно, обзаведется семьей, они смогут быть друзьями. Трудно смириться с тем, что она не всегда понимает собственную дочь, не может достучаться до нее, потому что Доминика не позволяет. Временами они терпеть не могли друг друга. Гаэль больше не пыталась делать вид, что все хорошо. Доминика часто была слишком резка, и этим отличалась от матери.

Сама Гаэль не уставала благодарить Господа за то, что у нее есть дети и Кристофер. Каждая минута и каждый день ее жизни были разными. И в свои сорок четыре она ничего не хотела менять. Ее жизнь в Нью-Йорке казалась далеким сном, Роберт — добрым волшебником из прошлого, а Доминика — фантомом, за которым, сколько ни гоняйся, не успеешь.

Это лето на Кап-Ферра они провели замечательно. Здесь не было той напряженности, что в Саутгемптоне. Они полюбили этот арендованный дом, куда могли приезжать их парижские друзья. Он был большой и роскошный, с бассейном. Им нравилось гулять по берегу, ужинать в ресторанчиках на открытом воздухе, пока Дафна и Пьер спали в коляске, а потом допоздна беседовали с друзьями. Это было типично французское лето.

Уже год как особняк на авеню Фош стал их собственностью. В доме сделали ремонт, поменяли обстановку.

Гаэль несколько раз звонила Доминике в Сан-Франциско. Дочь сообщала, что ей нравится и летняя работа, и сам город. Она обрела там новых друзей, тоже недавних выпускников, которые собирались продолжить учиться в бизнес-школе Стэнфордского университета. Сама же Доминика по-прежнему стремилась в Гарвард.

В конце августа Гаэль и Кристофер с детьми вернулись в Париж. Дафна в этом году должна была пойти в начальную школу. Пока она была на занятиях, с Пьером оставалась няня, которую Гаэль наняла сразу по возвращении. Каждый день она водила его на прогулку в парк, а вечера и уик-энды с детьми проводили родители.

Гаэль подумывала купить домик в Нормандии, куда можно было бы съездить на выходные, и собиралась начать поиски, но случилось непредвиденное.

В конце сентября у Пьера неожиданно поднялась температура. Среди ночи его плач разбудил ее. Гаэль заподозрила, что у него болит ухо. У ребенка была температура сорок градусов. Промучившись до пяти утра, она позвонила доктору, и ей предложили привезти ребенка в больницу. Гаэль дала малышу две таблетки детского аспирина и, пока не заснул, ходила с ним по комнате. Утром, едва Пьер проснулся, она завернула его в одеяло и повезла в больницу. Кристофер остался дома с Дафной, пока не придут няня и домоправительница. К тому времени как Гаэль добралась до больницы, ярко-синие глаза Пьера словно заволокло пеленой, а полчаса спустя он впал в кому.

В отделении скорой помощи ей сказали, что у ребенка менингит. Гаэль в истерике позвонила Кристоферу.