Родственники хотели, чтобы никто из их семьи и других похожих на нее не были забыты.

Гаэль по-прежнему общалась с представителями прессы и издателями путеводителей и специализированных журналов. Сотрудники Центра изучения холокоста в Иерусалиме сфотографировали их для своих архивов и поблагодарили Гаэль лично за вклад в исследование важной исторической эпохи.

За неделю до свадьбы Гаэль отправилась в «Фобур Сент-Оноре» и купила чудесный костюм из белого шелка, шляпку к нему и туфли. В этом наряде она была почти точной копией Джеки Кеннеди, и ей это шло.

Накануне она пыталась дозвониться Доминике, но не смогла, так что отправила телеграмму, в которой выразила сожаление, что дочери с ними нет. Доминика знала новую дату свадьбы, но приехать не пожелала. Гаэль втайне надеялась, что в последнюю минуту дочь все-таки появится, но, конечно, этого не произошло. Доминика не могла усмирить гнев и агрессию, буквально пожиравшие ее.

Андре и Женевьева отвезли их с Луизой в мэрию. Кристофер приехал с Амандин и ее мужем. Из чистого суеверия Гаэль не хотела, чтобы жених увидел ее наряд до свадьбы. Гаэль прикрепила короткую белую вуаль к шляпке-таблетке и выглядела элегантно и изысканно.

Когда они произносили свои обеты, Кристофер страшно нервничал, и это делало его совершенно неотразимым. Мэр Шестнадцатого округа объявил их мужем и женой, и час спустя они уже входили в ее дом. Кристофер впервые обратился к ней как к мадам Паскуа и тут же поцеловал. Друзья и родственники их уже ждали, свадебный обед был готов — Женевьева расстаралась. Андре и официант разлили шампанское. Свадьба действительно была скромной, но гостиная, где собрались гости, выглядела великолепно: много солнечного света и цветов. Звучала музыка Кристофера, включая те три песни, что он написал для Гаэль, было много шуток и смеха. Началась новая жизнь, и началась замечательно.

— Итак, мадам Паскуа, — с улыбкой произнес Кристофер, когда они, утомленные, лежали в постели: ему нравилось произносить эти слова, а ей — слушать. — Прекрасный был день, правда?

Он выглядел таким же довольным и счастливым, как она сама. Единственное, что омрачало ее счастье, — это упорное молчание Доминики: ни слова, ни строчки, не говоря уже о каких-то знаках внимания. Но после всего, что наговорила Доминика, Гаэль ничего такого и не ожидала, однако все равно надеялась.

— Все было прекрасно, — выдохнула она и поцеловала его, все еще не осознавая до конца, что они женаты.

Все произошло быстро. Они знали друг друга чуть больше года, но в ней жила уверенность, что все идет как надо.

Насколько их отношения отличались от жизни с Робертом! Теперь не было огромной разницы в возрасте: они почти ровесники, у них похожие цели и образ жизни.