Они договорились регулярно созваниваться, а когда к концу августа Гаэль вернется, вместе все решат. Кристофер опасался, что Гаэль отпугнут сложности, но все же верил ее словам. Главное, чтоб она поняла, что между ними все серьезно, поверила ему. Лето будет для него бесконечным. Он уже в который раз порадовался, что работа над фильмом поглощает все его время.

Вечером, накануне ее отъезда в Париж они сидели на скамейке под деревьями на авеню Фош, рядом с ее домом, и целовались как подростки.

— Береги себя, — сказал Кристофер. — Не позволяй Доминике распоряжаться твоей жизнью.

— Ты тоже береги себя и не работай слишком много.

Он смотрел, как Гаэль идет к дому, и молился, чтобы в августе она вернулась к нему. Теперь Кристофер был уверен, что любит ее. Остальное в руках Божьих и… ее дочери.

Глава 17

Лето действительно далось обоим нелегко. Кристофер и Гаэль тосковали друг без друга. Трудно поверить, что они встретились только в декабре. У него было такое чувство, что они знакомы целую вечность и он не может без нее жить. Несколько раз в неделю они разговаривали по телефону.

Гаэль и Доминика провели июль и август в Саутгемптоне. Гаэль занималась поиском вещей для музея в Нью-Йорке и антикварных магазинах Коннектикута и Лонг-Айленда. И ей удалось приобрести несколько прекрасных экспонатов.

В доме постоянно гостил кто-то из друзей Доминики, которые тоже отправлялись осенью в колледж. Что ни день — то праздник. Будущие студенты мотались из комнаты в комнату. Пусть Доминика и училась в Париже, все ее друзья оставались в Америке. Она заявила, что никогда больше не будет жить в Париже, хотя ей там и нравилось. Доминика будет учиться в Рэдклиф-колледже, на День благодарения поедет в гости к подруге, а в Париж пообещала приехать на весенние каникулы. Рождество они проведут вместе в Нью-Йорке, а Новый год — на Палм-Бич.

Таковы были ее планы, а в промежутках Гаэль могла вести собственную жизнь. Будь Роберт жив, им бы тоже пришлось нелегко после отъезда Доминики, а теперь без него и подавно.

После ссоры из-за Кристофера отношения между ними установились более чем сдержанные. Гаэль не забыла и не простила те гадости, что наговорила ей дочь, особенно упреки насчет денег. Хуже того, она знала, что Доминика верит в то, что говорила. Дочь считала, что мать обязана до конца жизни оставаться одна, а денег, что оставил отец, вполне достаточно, чтобы не думать о возможности второго брака. Она своими умозаключениями выставила Гаэль охотницей за деньгами, чем глубоко ее ранила. Доминика даже не попыталась как-то реабилитироваться в глазах матери или хотя бы извиниться. Напротив: никаких сожалений не испытывала и держалась на расстоянии, чем еще больше омрачала их последние дни вместе.