Я уверен, что вы балуете ее, как раньше отец. И возможно, у нее еще куча других привилегий, о которых я не могу даже догадываться. Она просто счастливица, хоть и не осознает этого.

— Дети вообще мало когда чувствуют себя счастливыми. Они считают, что их родители сущие чудовища, выжившие из ума, тупые и злобные. К сожалению, наши достоинства они обнаруживают гораздо позже: либо когда нас уже нет, либо когда сами уедут на край света.

Видимо, такова уж родительская доля, но Кристофер считал это неблагодарностью.

— А ваши родители были такими чудовищами?

Он явно хотел побольше узнать о ней — словно чувствовал, что она многое скрывает.

— Нет, это не про них. У меня была очень замкнутая мать, не от мира сего. И война только ухудшила ее состояние. Она жила в постоянном страхе. После того как расстреляли отца за участие в Сопротивлении, брат месяцем раньше погиб под колесами немецкого грузовика и нацисты отобрали у нас дом, она совсем слегла и больше так и не оправилась.

Гаэль умолчала о своей главной трагедии, лишь заключила:

— Мы все заплатили очень высокую цену.

— Я был с Шарлем де Голлем в Северной Африке, — вдруг признался Кристофер.

Гаэль не хотела ни спрашивать, ни уточнять. Иногда обстоятельства вынуждают делать то, о чем нет желания говорить.

— Я был очень молод, — продолжил Кристофер, — всего восемнадцать. Мне довелось многое пережить, и я не хотел бы снова пройти через это.

Гаэль согласно кивнула и решительно сменила тему: стала расспрашивать о музыке к фильму, над которой он сейчас работал, и призналась, что просто влюбилась в ту мелодию, что прослушала в записи.

— Она вас тоже убаюкала? — рассмеялся Кристофер. — Это происходит почти со всеми, кто ее слушает. Мне следовало бы продавать ее как снотворное.

— Да, вы правы, — смутилась Гаэль. — Было ведь поздно, я ужасно устала, но, пока не отключилась, слушала с удовольствием.

Оба рассмеялись.

— Ну вот видите! Колыбельная лучше любого снотворного!

Они допили шампанское и приступили к трапезе. Правда, высокой кухней это не назовешь, но еда была простой, сытной, а шато-марго придавало ей изысканности.

После ужина Кристофер затопил камин в гостиной, и они долго говорили о его преданности музыке, ее планах реставрации музея и о том, как лучше известить туристов об открытии нового музея. Все идеи ему казались блестящими. Гаэль умная, образованная и наверняка знает, как организовать все наилучшим образом.

Было уже начало второго, и Кристофер поднялся, решив, что пора и честь знать.

— Могу я заинтересовать вас приглашением на ленч завтра? — спросил он, когда они вышли в прихожую.

Гаэль с сожалением покачала головой:

— Мне нужно быть на аукционе, кое-что купить для дома.