Гаэль совершенно не нравилась позиция дочери: ее послушать, так все вокруг построено на корысти.

— Жениться и выходить замуж следует по любви, а не из-за денег, — заявила она твердо.

— Но деньги — главное в жизни. Мне бы не хотелось родиться в бедной семье, — цинично заявила дочь.

Гаэль поморщилась и откровенно призналась:

— После войны, когда осталась одна, я тоже была бедна. Мне приходилось много работать, но я выжила."

"— Я готова много работать и постараюсь добиться еще большего, чем папа, — заявила Доминика с таким выражением глаз, что Гаэль даже вздрогнула. Это было ледяное честолюбие и стальная решимость.

— Деньги не главное в жизни, во всяком случае не должны быть. Можно стать счастливой и без них и, напротив, очень несчастной с ними, если рядом окажется не тот человек, — мягко заметила Гаэль.

— Ну да, как у папы с другими женами, которым нужны были только деньги, — беспечно бросила Доминика. — Вот я вообще не хочу выходить замуж!

Она повернулась и вышла. Гаэль долго размышляла о разговоре. Ей очень не нравилось, что девочка так зациклилась на деньгах, и уже точно ничего хорошего нет в том, что точно узнала, сколько именно оставил ей отец, хотя о его богатстве много писали в прессе.

Первое поступление денег на счет Доминики произойдет, когда ей исполнится восемнадцать лет, что, по мнению Гаэль, слишком рано. Она ни в чем не нуждалась, но у Роберта были свои идеи насчет денег, и он с ней не соглашался. Он хотел, чтобы Доминика уже с молодых лет училась управлять его состоянием. Гаэль считала, что это отдалит ее от сверстников, а кроме того, она может начать тратить деньги бесконтрольно. Роберт так не думал. Доминика, в отличие от него, по натуре не была щедра.

Через несколько дней вновь позвонил Кристофер и пригласил Гаэль на ленч. Он подумал, что это лучший способ узнать ее, и предложил встретиться в старом бистро, которое ему нравилось.

Хоть утро и выдалось суматошным: пришлось ехать на выставку мебели, — она пришла на встречу вовремя. Назавтра предстоял аукцион, где она собиралась кое-что купить для музея Штрауса. Она была на предварительном просмотре вещей с аукциона, за ленчем показала ему каталог и лоты, на которые будет делать ставки. Ему понравился ее выбор, но вскоре разговор перешел на его музыку. Когда он говорил об этом, его глаза загорались. Недавно он ездил в Прагу по специальному разрешению, чтобы услышать симфонию, написанную его другом. Он упомянул также о том, что год преподавал в Беркли, в известной музыкальной школе Бостона, и просто обожал свою работу, хотя не смог долго жить вдали от родины.

Он оказался интересным и умным собеседником, и, судя по всему, музыка во всех ее формах стала его жизнью.