Сейчас он был в состоянии помешательства. Такое порой случалось, когда зверь за один раз получал столько трофейной силы, что не мог её освоить, и та пронизывала его тело. Воздействуя на разум, тревожа ядра и вызывая безумный голод. Ведомый которым, тот принимался искать новую добычу. Останавливаясь в двух случаях — либо со своей смертью, либо после того, как длительное время не мог отыскать новой цели и бушующий внутри него шторм затихал.

Шатун, который уже ловко поднялся на лапы, уловил движение и повернул голову, рассматривая меня. Глянул на барса, который тоже поднялся из высокой травы. И, не сочтя нас достойными интереса, снова повернулся к Дине. Пришлось двинуться к нему самому. На ходу щёлкнув пальцами и выпустив порцию энергии.

— Зверюга? Не тех ты противников выбрал.

Восседающий на медведе воин посмотрел на меня, как на настоящего безумца. А вот в глазах Дины, кажется, мелькнуло неудовольствие.

Я же продолжал приближаться к шатуну, который уже развернулся ко мне и впился бешеным взглядом. Шкуру окутало золотистое сияние — живы у зверя было столько, что он запросто использовал её в качестве своего рода брони.

Справа плавно перетекал из одного положения в другое Снежок, а я продолжал шагать навстречу противнику. Разведя в разные стороны руки и смотря тому в глаза.

— Ну что ты? Никак не решишься напасть?

Тот зарычал, оскалив клыки. Оставшиеся крохи мозгов подсказывали ему, что ситуация нестандартная и лучше бы отступить. Но сейчас внутри шатуна было слишком много энергии, которая давила на разум и не позволяла спокойно мыслить.

Я сделал ещё один шаг, а в стороне послышался девичий голос.

— Что ты делаешь, идиот? Он же тебя сожрёт!

Звук сработал, как триггер — шатун ринулся вперёд. Стремительным смазанным движением. Громадная смертоносная машина, которая буквально сияла от концентрации энергии.

Уход с линии атаки у меня получился почти идеальным — как на тренировках. Молниеносный рывок, заметный лишь тем, кто был способен на такой же. В воздухе же за доли секунды соткалась тонкая золотистая игла. Которая в следующее мгновение воткнулась прямо в глаз шатуна, добираясь до головного мозга.

В иных обстоятельствах, это бы его убило. Но ядра зверя сейчас кипели от объёма силы. И пусть головной мозг восстановить противник был не в состоянии, но в теории, мог действовать ещё какое-то время. Среди людей и зверей, объятых «ци-лихорадкой» такое порой встречалось.

Поэтому, когда шатун пролетел мимо меня, на его загривок взлетел Снежок. Блеснули золотистым сиянием клыки, сверкнули удлинившиеся когти. А через секунду барс легко спрыгнул на землю, сжимая в пасти кусок медвежьего хребта.

Сформированная из живы броня изрядно поблекла и продолжала гаснуть.