Как чувствую его, захватчика, бессовестного демона, никого и ничего не видящего вокруг.

Потому что неправильно я чувствую.

Неправильно!

Ненавидеть должна! Омерзение испытывать! Он же меня… Он словно в свою похоть, в свое безумие окунает!

Натан только целовал, это было волнительно и нежно…

А Байматов — захватывает! Голову отключает! Делает меня доступной и пошлой! Это неправильно!

— От… пусти-и-и… — из последних сил шепчу я и снова бью его кулаками по груди.

Сбоку доносится тихое напряженное рычание. Айрик, похоже, понял, что что-то не то происходит между мной и ночным гостем.

И предупреждает, что готов вмешаться, несмотря на то, что Байматов неведомым образом нашел к нему подход.

Байматов отпускает, отходит в сторону, и я, не удержавшись на ногах, пытаюсь сползти по двери вниз.

Данияр тут же подхватывает на руки и несет к кровати.

Айрик взволнованно следует за нами, самовольно запрыгивает на кровать и укладывается, пролезая между мной и Байматовым.

Бессильно обнимаю своего защитника, словно пытаясь найти в нем энергию, до самого донышка выцелованную Данияром.

Он… Вампир… Наверно, вампир. Он меня совсем обессилил…

Байматов пытается поправить мне волосы, чтоб лицо открыть, но Айрик снова рычит.

Похоже, он все-таки верно оценил обстановку и теперь не подпустит ко мне Данияра, если, конечно, я не разрешу.

А я не разрешу! Нет!

— Мадина… — Данияр, поняв, что больше ему ничего тут не светит, кроме разговора с полу трупом на кровати, благоразумно отходит в сторону, смотрит на меня, в глазах — сожаление и… жажда.

Да, теперь я знаю, как назвать то странное выражение в его взгляде, которое постоянно появлялось, когда он смотрел на меня.

Жажда. Желание. Похоть.

Всевышний…

У меня все внутри отзывается на этот его безмолвный призыв!

Байматов — демон искушения во плоти!

Он показал мне, как может быть с ним, что он может сделать со мной. Показал и заставил испытать то темное, ужасное влечение, о котором я и не думала никогда. В книгах читала, в классике… И не верила. Осуждала всегда героинь романов, которые бросались в это черное чувство, сходили с ума… И погибали потом. Сами виноваты. Только сами. Цельная, правильная девушка никогда себе такого не позволит…

Получается, что я… Такая же?

Просто не знала об этом?

Или это Байматов такой?

— Уходи же… — у меня нет сил выгонять его, цепляюсь за жесткую шкуру своего защитника, словно за последнюю соломинку, способную удержать.

— Хочешь, Мадина, — говорит Данияр, — хочешь. Если бы не хотела, не позволила бы… И я тебя хочу. Давно хочу. Я как с ума сошел, когда увидел… Я говорил тебе…

— Не помню… Не хочу слушать…

— Я уйду сейчас. С тобой все в порядке, это хорошо. Я боялся, что тебя тут… заперли.