Что он несет? Как он вообще может со мной об этом говорить?

— Поцелуй меня, Мадина, — Данияр выпрямляется, и я почему-то тоже поднимаюсь с кресла, — проверь себя.

Я не знаю, что происходит, почему я это делаю, в итоге.

То ли, чтоб показать, что слова Байматова не имеют отношения к правде, то ли, чтоб доказать себе, что я все правильно понимаю, что между мной и Натаном — любовь, которую ничем не перебить.

В любом случае, я совершаю ошибку.

Ту, о которой потом буду сожалеть.

Я поднимаюсь на цыпочки и прикасаюсь к губам Байматова своими губами.

И… Что он там про удар током?

Это то самое.

Удар.

Током.

Меня прошибает им насквозь, так, что ноги подгибаются, устоять не могу, и Байматов помогает мне: держит за талию и прижимает к себе.

А еще целует.

Сам уже.

Пользуясь моими шокировано распахнутыми губами, скользит языком сразу глубоко, заставляя задыхаться от испуга, стыда и еще чего-то, непонятного, но определенно безумного.

Он целует так яростно, с таким напором, с каким, наверно, все делает в этой жизни. Безумный парень, не умеющий останавливаться.

А я, беспомощно повисшая в его руках и ошеломленно позволяющая терзать свои губы, делать мне горячо, сладко, больно, не сумею его остановить.

Ошибка… Это все ошибка чудовищная… Так нельзя целовать…

Нельзя…

Натан не так целовал…

Я бы не сумела прервать происходящее безумие, но Данияр с этим справляется самостоятельно.

Он неожиданно останавливается, зависает, глядя в мое запрокинутое лицо совершенно сумасшедшим взглядом. И хрипит тихо:

— Ты проиграла, Мадина.

Я не нахожу слов, чтоб ответить, отстоять свое достоинство.

И потому просто бью его по щеке.

Клянусь, это реально жест бессилия.

Если бы Данияр захотел, то запросто продолжил бы.

Все внутри горит и жжет. И глаза жжет. И губы. Губы огнем палит!

Пошатываясь, отступаю от него и без сил падаю на кровать.

Тут же отодвигаюсь подальше от так и стоящего посреди комнаты Данияра. От него жар идет безумной силы. Спалит меня!

Боюсь! Так боюсь!

Закрываю лицо, пытаясь остудить пылающие щеки.

И унять слезы бессилия.

Почему я это сделала? Я такая глупая? Такая слабая? Именно это он увидел в моих глазах, да? Именно про это говорил?

— Ложись спать, Мадина, — хрипло говорит Данияр, судя по всему, не собираясь меня наказывать за очередное распускание рук, — утром я отвезу тебя домой.

— Это ничего не значит… — шепчу я едва слышно, не убирая рук от лица, — ничего не значит, слышишь?

— Я тебя слышу, Мадина… А ты себя слышишь?

------

Девочки, арты поцелуя Мадины и Данияра от другого артера, Айсель. Очень чувственно!

Глава 18. Отвезу домой"

"Я просыпаюсь резко. Как будто выплываю из темноты в слишком яркий свет. Несколько секунд тупо гляжу в потолок, будто не понимаю, где я.