Ей было очень хреново. У неё болело не только избитое тело, но и душа.

Реакцию Елены долго ждать не пришлось. Она разразилась нелицеприятной тирадой в отношении мужчин, всего мужского скотского рода и одного субъекта в частности. В основном, это были не печатного рода выражения. Лена пару лет проработала в строительной фирме, общалась не только с высшим руководством, так что отсутствием лексикона не страдала.

Даша её не перебивала, молча выслушивала всё, что та в сердцах говорила. Она была даже рада вспышке гнева у подруги. Хоть кто-то из них был в состоянии выплеснуть негативные эмоции. Уже лучше. Она у неё вообще была умницей. Таких, как Лена — единицы, и Даша была безумно рада, что она есть в её жизни.

Лена вскочила с кресла и принялась расхаживать по комнате, а Даша в свою очередь принялась провожать её жалобным взглядом. У самой не было сил ни на что. Она чувствовала себя опустошенной. Душу вывернули наизнанку, и хорошенько поваляли в грязи. Предали всё, во что она верила, чем она жила. Её иллюзии, её мечты, её любовь.

И её ребенка.

Наконец, Лена утихомирилась. Она снова вернулась в кресло, снова плюхнулась в него и потребовала:"

"— Рассказывай. Всё. И по порядку. Видимо, я что-то упустила….

Конечно, упустила. Но об этом Даша вслух говорить не стала. Они дружили целую вечность, и первые воспоминания Даши о себе были неизменно связаны и с Леной. Школа, университет, всё вместе, а теперь…. Теперь в жизни одной из них появились ситуации, о которых та неизменно, раз за разом умалчивала. И вот результат: ночь, две подруги, два пустых бокала, слезы, недоуменный взгляд и телефон, как вестник чего-то рокового.

— А можно мне кофе, только крепкого и с сахаром?

— Ты же пьешь без сахара….

— А сейчас хочу с сахаром.

Пока Лена громыхала посудой на кухне, а делала это она сознательно громко, выражая протест сложившейся ситуации, Дарья собиралась с мыслями.

Она находилась в доме, где её любят и никогда не обидят, где не нагрубят и не скажут: «Пошла отсюда». Сейчас вернётся родной человечек, который сделает всё, что бы ей помочь. Но было нечто, что мешало. В чем дело? Почему она по-прежнему чувствует себя одинокой, по-прежнему сомневается?

Даша устало прикрыла глаза и снова повторила, что всё будет хорошо. Синяки и ссадины, нанесенные Димой, уже не так сильно болели.

Никто подобного не ожидал. Муж точно обезумел. Какой дьявол в него вселился? Или она просто долгие годы не замечала этого дьявола, живущего рядом? Хотя стоило только вспомнить, каков он иногда бывал во время секса….

Лена вернулась с бокалом дымящегося напитка.

— Держи, только не обожгись, знаю я тебя, сейчас пищать будешь, что горячий. А я себе, пожалуй, ещё мартини налью.

Вся поза Лены говорила, что она ждет, что давно пора приступить к рассказу.