— Неужели все остальные производства получали топливо именно отсюда? — спросила я.

Даак кивнул.

— Здесь скопилось столько отходов, что их уже невозможно было вычистить. И никто не захотел тут селиться.

Кроме Айка. Мне вспомнились его старомодные очки и паутина, покрывавшая голову. Я видела и более странных людей, но в нем было что-то «нездоровое», как говорила моя мать. Впрочем, она жила в мире, где понятия «здоровое» и «нездоровое» являлись главными критериями.

Мои же спутники, и прежде всего Даак, принадлежали к совершенно другому миру.

Как бы точнее описать его?

С одной стороны, импульсивный и иррациональный, а с другой… импульсивный и рациональный!

Я поспешно отогнала эти мысли и поглядела на Мэй.

Мы оказались перед глухой стеной.

— Ну и где же твой лаз? — спросила я у Даака, оглядывая стену. Все кругом покрывала биомасса, и не было видно никаких отверстий.

— Наверху, — указал Даак. — Там есть окно.

— И как же ты сквозь него пролез?

Он поднял руки над головой.

— С трудом. Спорим, ты боялась, что я вас брошу?

— Еще чего!

Он тепло улыбнулся мне впервые за долгое время.

— Ладно, придется лезть. — Даак оторвал крылья от стоявшей неподалеку колымаги, я тоже отломала от нее здоровенный кусок металла.

Тис бы сошел с ума от такого кощунства.

Вспомнив о нем, я тут же захотела немедленно вернуться в Торли. Как было бы здорово сидеть сейчас в баре Хейна, жевать лапшу от Лю Чжоу, пить текилу, слушать разговор Тиса и Ибиса о мотоциклах.

Даак бросил крылья на грязь и встал на них.

— Перриш, ты понесешь Анну, а я — Мэй.

Все это смотрелось бы довольно забавно, если бы кругом не растекалась смертоносная слизь, если бы я не была в долгу перед своими спутниками, и если бы нам не предстояло пробраться сквозь эту стену.

В последний раз мы с Дааком проделывали столь же вопиющую глупость, пробираясь по трубам, заполненным ледяной водой.

Правда, теперь было немного лучше.

Мы перенесли женщин через покрытый биомассой участок, словно младенцев. Я добралась до стены первой. Даак двигался медленно, стараясь не забрызгать себя или Мэй. А та извивалась, будто снова собиралась броситься на меня.

При такой мысли у меня сдавило горло.

Наконец, они тяжело привалились к стене.

— Мэй, влезай ко мне на плечи, — приказал Даак.

Она проделала это так проворно, будто тренировалась каждый день, и спросила:

— А теперь что?

Балансируя на крыльях, Даак протянул ей кинжал.

— Взбирайся по стене. Только осторожно. Этот клинок острее всех, что тебе когда-либо попадались.

Мэй ткнула лезвием в биомассу и сказала:

— Она зарастает, едва ее прорежешь.

Я глухо заворчала от нетерпения.

Даак взглянул на Анну и тяжело вздохнул.