Соня почувствовала вкус крови во рту от содранной с пластырем кожи. Она застонала."

"Этьен понял этот стон по-своему. Он оторвался от ее рта, его руки на мгновение остановились, затем покинули ее тело, и она услышала звук расстегиваемой «молнии». Соня приподняла голову.

Нет, звук ее не обманул: Этьен расстегивал джинсы. Соня уронила голову на дощатый стол.

– Не надо, Этьен, – хрипло сказала она, удивляясь звуку собственного голоса, столь давно ею не слышанного. – Одумайся! Ты потом об этом пожалеешь. Тебе будет стыдно смотреть мне в глаза. – Она постаралась придать своему голосу строгость.

Этьен посмотрел на нее изумленно. Распрямился. Отодвинулся на шаг.

– Тебе в глаза? – произнес он не сразу. – Нет, Сонечка, – покачал он горестно головой. – Ты ничего не поняла. Мне не будет стыдно смотреть в твои глаза.

Он пошарил у себя в ширинке и снова придвинулся к Соне.

– Потому что я убью тебя.

…В машине Максим слушал, как Реми диктовал полиции направление следования, приметы, номер машины и прочую информацию.

– Вы как думаете… – заговорил он, когда Реми выключил телефон. – Он опасен? Для Сони, я имею в виду…

Детектив прибавил скорость.

– Боюсь, что да. – Реми повернул руль машины так, что Максим решил, что сейчас уж они точно перевернутся. Он умолк, придерживаясь за ручку дверцы. Только бы успеть, только бы успеть…

За окном мелькали силуэты высотных домов, освещенных рекламой, дорожные указатели, фары встречных машин, которых оказалось немало в этот поздний час на кольцевой дороге, опоясывающей Париж.

– Я полный идиот! – нарушил Максим тишину.

– Удивительная наблюдательность. Должно быть, режиссерская.

Максиму было не до шуток.

– Я должен был сразу же догадаться, кому Маргерит давала свою старую машину! Я же заметил, что она неравнодушна к этому негодяю!

Реми покосился на него.

– Да уж чего там… Я тоже хорош. Все выстроил, все сходилось в одном действующем лице! Я много раз думал, что не только голоса по телефону, не только «женщина», которая приходила ночью и была за рулем машины, но и «араб», пытавшийся выкрасть столик, – все это переодевания, все это актерство одного и того же человека.