Его холод во взгляде, скорее всего, обусловлен его профессией.

А она сама? Хороший специалист. Работала до рождения дочери, а потом у мужа дела пошли в гору, и она осталась дома. Что ж. Это вполне нормальная история для людей нашего круга. Для меня ее перерыв ничего не значил, да и потом, Кира смотрит на меня…никак. Просто как на начальник. Или на мебель. Это, возможно, кого-то затронуло, но меня порадовало.

Первое, что сделал я — это предупредил ее, что на рабочем месте не должно быть никого лишнего. Никаких подруг или родственниц. Плавали — знаем. И пусть я в себе уверен на двести процентов, но мне не нужны эксцессы. Не хочу снова даже связываться, что-то и кому-то объяснять. Хватит. Наобъяснялся. Не хочу. Видеть чужие глаза, чувствовать чужое тепло, даже гипотетически быть с кем-то рядом. Я не хочу. Снова ставить под вопрос мой брак? Давать Полине поводы нервничать? Нет. Она права, такой косяк за двадцать лет один раз простить можно, но только один раз! И при всех моих вводных. Думаю, зайди я дальше, то даже не смел бы просить о прощении. Как и Лара, я считаю, что некоторые вещи нельзя простить. А я не хочу, чтобы как с Ларой, то же самое случилось с моей Полей.

Я сберегу ее, клянусь. Один раз что-то дало сбой, но теперь, когда я снова вижу ее, я точно знаю, что сберегу. Да и не смотрится больше ни на кого, не хочется больше ни с кем, не представляется больше никого.

Я только ее вижу.

Перед глазами, обернувшись назад, взглянув в свое будущее. Хочу увидеть, как она станет бабушкой. Как в ее волосах появятся седые волосы. Как у глаз соберутся морщинки от всего того счастья, которое я ей подарю.

Я буду любить тебя. Я буду любить тебя всегда, потому что ты всегда будешь для меня самой-самой, моя девочка.

И все у нас будет хорошо. Тим подарил мне надежду, на которой я держусь. Продолжаю ему писать, пусть он все еще не отвечает мне, но сообщения получают свои заветные, синие галочки почти сразу. А это радует. Пишу ему обо всем и ни о чем, спрашиваю как дела, рассказываю как мои. Интересуюсь Егором. А сегодня написал, что лечу в Прагу. Командировка. И я буду очень по ним скучать, пусть берегут маму.

Полина тоже в курсе. Она не сдержалась и добавила, чтобы я был очень осторожен, что она меня любит и очень сильно скучает.

Знала бы ты, как я скучаю, но за все надо платить…

Вздыхаю, закрываю крышку ноутбука и убираю его в портфель, а потом выхожу из кабинета. У меня вечерний рейс, поэтому я успеваю заскочить домой, забрать чемодан с вещами и перекусить. Сегодня ко мне пришла не Дарья, а ее дочь — Машка. Девчонке всего шестнадцать лет, но она очень заботится о своей маме, помогает ей, хотя я подозреваю, что тут кроется что-то еще…что-то серьезное."

"Бросаю взгляд на тонкие запястья и вижу синяки.