Но уже нет…

— Вали, твою мать! Не смотри на нее! Не смей! ВАЛИ! А ты?! — Егор часто дышит и теперь перенаправляет гнев на брата, — Уйдешь с ним — ты мне больше не брат!

— Егор, остановись! — выпаливаю, резко отняв руки ото лба, — Пожалуйста, хватит!

— Что он пообещал тебе?! — сын игнорирует, бешено сверля взглядом Тима, который, как я, смотрит в одну точку и молчит, — Что он тебе пообещал, ты, сука! Я же не слепой! С тобой уже месяц какая-то дичь творится! Потому что ты уже месяц знаешь! И ты молчал! ТЫ. МОЛЧАЛ! Что он тебе пообещал?! Еще одну хату?! Побольше?! Пентхаус с видом?! С бассейном, чтобы ты туда своих баб водил?! Тачку?! Записать твою дерьмовую музыку?! ЧТО?!

Тим молчит. Егора это бесит еще больше.

— Снова молчишь?! Да?! Как эта паскуда! Такой же тихушник и предатель! Господи, да глаза свои разуй! Он и тебя променял на шлюху! На обыкновенную блядь! Ты это понимаешь?! Она хуже Светки! Вот теперь представь, что наш папаша променял нас на кого-то ХУЖЕ СВЕТКИ! Нормально тебе?! Сожрал и не подавился, да?! Ради бабла?! Ради его подачек?! ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК?!"

"Тимур резко встает и быстро идет по направлению к двери. Я пытаюсь удержать его, но он, не глядя, резко вырывается и почти бегом идет к отцу.

Мы с Яном встречаемся взглядами. В них нет злости, раздражения, а только какое-то бесконечное, больно сожаление.

И это еще хуже.

Я прерываю этот контакт первой. Я его не хочу. Больше нет…

— Не смей больше приходить сюда! — продолжает наступать Егор.

Его мне удается удержать, крепко обхватив запястье. Но не остановить.

Он кипит. Тяжело дышит и орет до хрипоты. Как я. Внутри себя...

— И имей в виду, сука похотливая! Я тебе сюда вернуться не позволю! Никогда! Набегаешься?! Насрать! Тусуйся дальше! Порог этого дома не смей переступать! И ей не позволю! Ты слышишь?! Я. НЕ. ПОЗВОЛЮ! ей тебя простить и принять! Каждый день буду напоминать, какая ты мразь! И что какая-то шалава тебе важнее нас была!

— Нет ничего важнее вас.

— Да что ты?! Нет никого важнее?! Ты снова пускаешь слова на ветер! Тебе верить вообще нельзя! Ходишь, сука, строишь из себя непонятно кого! Твою мать, биг босс! Решала! Но на словах каждый Лев Толстой, а по факту! Ты! Папаша! Хер простой! Ты ж нихрена не решала! Ты обыкновеный блядун и лжец! ТЫ. ПРОСТО. ПРЕДАТЕЛЬ! Такой же как все остальные! Точно такой же!

— Егор. Я...— голос Яна хриплый и до ужаса надломленный.

Думаю, он не ожидал от нашего хорошего мальчика такого мощного противостояния. Понимаю. Егор — спокойный. Тим у нас обычно барагозит, но Егор? Мой Егор? Который мечтает стать хирургом? Его ничто не может вывести из себя. Ну, или мы так думали, пока у папы не появилось ""другой женщины, с которой он спит"".

Сейчас это далеко не спокойный человек. Сын часто дышит, а в глазах стоит такое бешенство. Такая ярость. И боль...