Рабыня — сухая старуха с очень смуглой кожей, наверное, берберка — принесла миску с водой и полотенце, чтобы я умылся перед сном, а потом поставила под стульчак большой глиняный кувшин с широким горлом и ручкой сбоку, напоминающий повзрослевший детский горшок. Я запер дверь изнутри на деревянный засов, ходящий в деревянных петлях, разделся и лег. Подушка и матрац оказались удивительно мягкими, будто заполнены птичьим пухом. Не удержался, посмотрел, что внутри. Оказалось, пух с рогозы.

В детстве это растение проходило у меня и моих корешей под названием камыш. В конце лета мы срывали мягкие темно-коричневые качалочки, напоминающие кубинские сигары, поджигали их и изображали курильщиков. «Сигара» тлела долго, издавая специфичный запах. Повзрослев, я узнал истинное название растения, а во время путешествий по эпохам — насколько оно ценное. Корневища собирали осенью, сушили, перетирали в муку и добавляли в пшеничную или ячменную, чтобы испечь хлеб. Молодые цветоносные побеги едят вареными. По вкусу напоминают спаржу. Но больше мне нравились они маринованными в уксусе и добавленными в салаты. Из листьев делают корзины, циновки, грубые ткани (рогожи), веревки. Не говоря уже о том, что это неплохое топливо. В днепровских плавнях оно было чуть ли не основным вместе с настоящим камышом и тростником.

Воспоминания вернули меня в те времена, когда был казаком, потом в двадцатый век, когда заходил в Днепр на судне «река-море», потом вспомнил учебу в мореходке. Стало грустно, тоскливо. Не то, чтобы я захотел вернуться в СССР, а просто юность всегда кажется самым прекрасным временем жизни, даже если провел ее в тюрьме. Первая юность. Следующие уже не так притягательны.

Глава 2

3

Перед городскими воротами стоял караул из семи воинов, облаченных в кожаные доспехи и вооруженных короткими копьями и полуспатами. Их овальные щиты, на которых на черном фоне нарисован белый кит, были прислонены к крепостной стене. Завидев меня, стражники тихо обменялись фразами. Наверняка уже знают, кто я такой и почему здесь оказался. В таких небольших городках все знают друг друга, как минимум, в лицо, а новости распространяются быстрее скорости света.

Я поздоровался с ними, выслушал ответные приветствия, произнесенные вразнобой, после чего спросил, показав три стрелы, которые нес:

— Где найти мастера, чтобы сделал еще несколько таких?

— Повернешь налево, дойдешь до каменного дома, в стене которого крест вырезан. Там начинается улица оружейников, — ответил стражник с давно не бритой, рыжей щетиной.

В Карфагене, не говоря уже о Константинополе, на каждый вид оружия была отдельная улица мастерских, а то и две-три. Если все помещаются на одной улице, значит, спрос невелик. Как следствие, мастера будут не ахти.