"

"По моим наблюдениям, любая армия состоит из — расположу их по степени доблести — фанатиков, искателей приключений, любителей наживы, профессионалов, рекрутов и шакалов. Первые самые стойкие и беспощадные, но обычно не самые дисциплинированные и умелые. Вторые тоже не любят ходить строем и заниматься военными упражнениями, зато с радостью лезут в самый ад; если им становится скучно, отправляются искать приключения в другом месте. Третьи отважны, если пахнет наживой; чем сильнее запах, тем они смелее. Четвертые самые дисциплинированные и умелые, «золотая середина», хотя никогда не забывают, что трупу не платят, поэтому зря рисковать не будут, при любой возможности обогнут опасность.

Рекруты в большинстве своем не видят себя в армии и армии в себе, поэтому бегут с поля боя, как только увидят дурной пример. Подают его шакалы, которым заморочки всех предыдущих категорий пофигу, лишь бы пожрать-попить от пуза, изнасиловать кого-нибудь, захапать что-нибудь и удрать, как только запахнет жареным. Уверен, что военный потенциал любой армии как раз и определяет соотношение первых и последних. Кого больше, за теми и движутся все остальные. Так вот мне показалось, что среди собравшихся в Пилоньи маловато фанатиков и многовато искателей приключений и наживы, но и шакалов почти нет, хотя как же без них?!

Свою палатку я поставил в стороне от всех на каменистой проплешине рядом с ручьем, сбегавшим с горы. Осенью по ночам в здешних горах холодновато, хотя днем вполне приличная температура воздуха, нет жары, которая достает в долинах. Пригодились и захваченные с собой съестные припасы. Снабжение воинов налажено было отвратительно.

Знатные питались вместе с Пелайо и Педро, а остальным по утрам выдавали хлеб, мягкий сыр и ячменную бражку, прабабушку пива. Процесс напоминал шведский стол в зачуханном трехзвездном отеле — получали паек наглые и шустрые, а остальным приходилось добывать еду охотой или покупать у крестьян и торговцев, прибывавших, в том числе, и с захваченных арабами территорий. Я по этому поводу не сильно переживал, потому что хлеб из желудей и забористая бражка меня не интересовали от слова совсем и без сыра обходился запросто. Более того, я даже делился с попутчиками-лангобардами мясом, добытым на охоте, за что называли меня своим командиром.

Не знаю, что в этих краях будет в будущем, наверное, такое же облысение, как и по остальной территории Европы, но пока лесов много и, как следствие, дичи тоже. Я охотился на местных козерогов, которые меньше альпийских и с более короткими рогами, и серн. Мясо и тех, и других, так сказать, на любителя-оригинала, но у последних немного мягче, что ли, и добывать их легче.