Видимо, маврам сообщили, как был захвачен Авиньон, потому что, при всей своей нелюбви к собакам, держали по несколько на каждой куртине, и часовые несли службу исправно, что было нетрудно, потому что началась вторая половина лета с привычной им жарой. Я попробовал проникнуть со стороны лагуны, по которой ночью и порой даже днем сновали туда-сюда разные плавсредства. Меры предосторожности там соблюдали четко, с малым отрядом не сунешься, а большой без шума не переправишь. К тому же, у франков не было военных галер, потому что марсельцы, которые имели их, сделали вывод, что мы надолго застрянем под Нарбонной, и открыто перешли на сторону мавров. Наши пехотинцы по обоим берегам лагуны насыпали валы, чтобы вражеский морской десант не застал врасплох.

В итоге я остановился на подкопе. В одном месте городская стена проходила сравнительно близко к краю невысокого отвесного склона из ракушечника. Если прорубить достаточно глубокую пещеру и развести хороший костер, то был шанс, пусть и маленький. К склону провели деревянную галерею и принялись за дело. Мавры всячески мешали этому, дважды поджигали ее днем и однажды — ночью. Мы восстанавливали галерею и продолжали горные работы. Чем-то ведь надо было заниматься и на что-то надеяться, иначе осадная армия начнет разлагаться, терять веру в успех.

Это воскресное утро в конце сентября не предвещало ничего плохого. Было не очень жарко. Я с утра по привычке искупался в лагуне, позавтракал, отправил разъезды во все стороны, причем не столько для разведки, сколько для сбора добычи. Большую осадную армию надо было чем-то кормить, а припасы из Бургундии и Нейстрии добирались не всегда из-за нападений провансальцев. Половину захваченных продуктов мы отдавали на общак, остальное съедали сами и продавали пехоте. Затем я отправился посмотреть, как вырубают пещеру (очень медленно), и на обратном пути заглянул в шатер Карла Мартелла. Раньше мажордом всех франков обитал в маленькой трофейной юрте из белого войлока, а после того, как жара начала спадать, перебрался в большой, просторный из красной кожи. Карл Мартелл диктовал письмо своему брату Хильдебранду, который вернулся в герцогство Бургундия, потому что опасался вторжения провансальцев.

Закончив с письмом, он спросил меня:

— Сколько еще будут вырубать пещеру?

— Неделю, может, две, — ответил я. — Смотря, как сильно будут мешать мавры.

— Долго, — расстроено молвил мажором всех франков. — Приближается зима, а мне еще надо навести порядок в Провансе, наказать этого мерзавца Мавронта.

— Нарбонна важнее, — сказал я.

— Знаю, — произнес он и добавил франкскую поговорку: — Но лучше одна птица в руке, чем две в кустах.