— Нолан заявил, что убьет Колби, потом меня, потом себя.

Она замолчала. На лбу Тони выступил пот. Он обнял ее за плечи и притянул к себе. Шеннон дрожала, однако нашла в себе силы продолжить.

— В этот момент к дому подъехали его родители. — Она вздрогнула, ее лицо болезненно исказилось. — Нолан понял, что у него нет времени осуществить задуманное. Он заперся у себя в кабинете и только потом спустил курок.

— Шеннон… — Тони готов был задохнуться от ужаса, но ради Шеннон держался спокойно. — Мне не хватает слов, чтобы утешить тебя. Ты прошла через ад…

— Я не сказала свекру и свекрови, что он собирался сделать. Они потеряли сына. Я не могла причинить им новую боль.

Глаза Шеннон были полны слез и отчаяния. Тони поцеловал ее в лоб, потом прижал к груди:

— Ты благородно поступила, хотя он этого не заслужил.

— Я это сделала не ради него. Что бы там ни было, Нолан — отец моего ребенка. — Она обняла Тони. — Колби придется жить с сознанием, что его отец был мошенником, но будь я проклята, если позволю сыну узнать, что собственный отец хотел лишить его жизни.

— Ты отважно боролась за сына. — Тони погладил ее по спине. — Ты — хорошая мать и сильная женщина.

Шеннон разбудила в нем воспоминания детства. Как мама, когда они бежали с Сан-Ринальдо, закутала его в серебристый плед и сказала, что этот плед его защитит. И оказалась права. Вот только ее этот плед защитить не смог…

Шеннон вытерла глаза:

— Слава богу, мне встретился Вернон. Я продала все, что у нас было, даже мое пианино, чтобы заплатить долги Нолана. Денег нам не хватало. Мы были на грани нищеты, когда Вернон нанял меня. Все остальные обращались со мной как с парией. Даже родители Нолана не захотели иметь с нами дело. Многие считали, что я знала о его махинациях и, наверное, припасала кое-что на черный день. Это было ужасно.

Тони все понял. Он нашел свою женщину. Сегодня же он попросит ее стать его женой.

Вот только она, судя по всему, не стремится опять выйти замуж.

Три часа спустя Шеннон сидела на полу в своей комнате и вместе с Колби катала по рельсам деревянные поезда. Ветер с океана проникал через открытые двери балкона.

Она больше никогда не позволит запереть себя в клетку, как это произошло во время ее замужества.

После откровенного рассказа о прошлом ей необходимо было увидеть сына. Вернувшись к себе, Шеннон приняла душ, переоделась и больше не отходила от Колби.

Последние двадцать четыре часа были невероятно напряженными. Тони поддерживал ее и при этом не давил. К тому же он был очень нежным любовником.

Может ли она рискнуть и дать им еще один шанс, когда они вернутся на континент?

Кто-то потянул ее за юбку и вернул к реальности. Колби смотрел на маму широко открытыми серо-голубыми глазами:

— Я хочу есть.

— Конечно, родной.