Кортни почти наверняка попадется на удочку какого-нибудь ловца сплетен. Твои друзья займутся продажей наших фотографий. Возможно, они используют Колби, чтобы добраться до меня.

— Значит, между нами все кончено.

— Ты думаешь, кто-нибудь поверит, что мы действительно расстались?

Шеннон потянулась к своему спящему сыну, погладила его по голове и хотела взять на руки.

Тони попросил:

— Не спеши относить его в детскую. — Будь его воля, они уже через пять минут сидели бы в машине. — Неужели кто-нибудь поверит, что между нами все кончено? — повторил он. — Все решат, что мы выбрали очень удачное время для ссоры.

— Но мы расстались еще на прошлой неделе, — возразила Шеннон.

Ну что с ней делать?

— Скажи это газетчикам и посмотри, поверят ли они тебе, — предложил Тони. — Им не нужна правда. Ты от них не отделаешься.

— Да, я понимаю, мне придется уехать из Галвестона. — Она оглядела свою скромную гостиную, единственным украшением которой были две фотографии Колби. — И я с этим смирилась.

— Они найдут тебя.

Шеннон изучала его, сузив глаза.

— Откуда мне знать, что ты не пользуешься этим предлогом, чтобы вернуть меня?

А что? Час назад Тони был готов на что угодно, лишь бы вновь оказаться в ее постели. Инкогнито раскрыто, но из-за этого его не перестало тянуть к Шеннон. Правда, появились дополнительные заботы. Придется приложить все усилия, чтобы оградить Шеннон от ядовитого ливня, который обрушится на нее. Позволить ей защищаться в одиночку Тони не мог.

— Ты доходчиво объяснила мне на прошлой неделе, как обстоят дела. Я тебя понял. Ты не хочешь иметь ничего общего ни со мной, ни с моими деньгами. — Тони стоял неподвижно, не желая смущать ее. Притяжение между ними и так было слишком сильным. — Мы занимались любовью. Это было здорово. Но теперь с этим покончено. Ни ты, ни я не надеемся на продолжение.

Их взгляды встретились. В комнате было тихо. Слышалось только их учащенное дыхание и посапывание Колби — еще одно напоминание о том, что им надо держать себя в руках.

Попытка сохранить дистанцию только обострила обстановку. Тони провел пальцами по ее ключице, легко, почти не касаясь. Шеннон не придвинулась, но и не отшатнулась.

Она очнулась первая, заморгала, хрипло вздохнула. Ее длинные ресницы опустились.

— Что же я должна делать?

Больше всего на свете Тони хотелось обнять ее и сказать, что все будет хорошо, что иного он не допустит. Но не стоит обещать зря.

Когда они двадцать семь лет назад безлунной ночью бежали с Сан-Ринальдо, отец уверял их, что все будет хорошо и они скоро вернутся.

Но король ошибался.

Тони сказал только то, в чем был уверен:

— Сегодня ночью предстоит выяснить, насколько велик причиненный нам ущерб.