– Под чем она?

Ройс пожимает плечами.

– Таблетка, или четыре таблетки, чтобы сделать то, что алкоголь не смог.

– И ты не догадался позвонить мне? Почему?

Братец смеется, поднимается на ноги и, спотыкаясь, идет ко мне.

– Потому что она меня попросила, вот почему, черт возьми. А еще потому, что я не был уверен, что тебя это волнует, брат. Разве для тебя она не осталась маленькой лгуньей, водившей тебя за нос? Разве она не сделала уж-ж-жасную вещь? Как же, как же, она знала о твоей дочери, но ничего не сказала, да-да. – Он мгновение смотрит на меня, и взгляд у него почти трезвый.

 – Зато последний месяц ты провел в полном шоколаде, пользуясь ее услугами, разве не так? Не доверял ей, присматривался к ней, но пользовался. А мы? Что должны были делать мы? Провести последний гребаный месяц, ненавидя ее, не так ли?

– Зачем ты привел ее сюда? – прерываю его спич.

– Хотел проверить, придешь ли ты за ней. – Он слегка покачивает головой. – Гляди-ка, ты это сделал.

Я изучаю его, но не нахожу ни намека на то, что указывало бы: его цель на сегодняшний вечер достигнута.

Острая боль пронзает мой позвоночник.

– Что не так? – спрашиваю я.

Ройс глухо смеется, его рука тяжело опускается на мое плечо.

– Ничего, братан. – Он смотрит на меня. – Ни хрена.

Ройс уходит, и на секунду беспокойство сводит мои брови, но я стряхиваю его и поворачиваюсь к Виктории. Кроваво-красное освещение, вероятно, усиливает ее кайф. Иду к ней, и с каждым шагом мое сердце все сильнее бьется в груди. Она раскачивается в змеином ритме, я и не подозревал в ней такие способности. Смотрю на нее, и болезненная извращенная боль поднимается в животе, боль эта очень похожа на чувство вины.

Красавица…

Ее глаза распахиваются, встречаясь с моими, она останавливается, руки опадают, голова начинает клониться, слишком тяжелая, чтобы удержаться на тонкой шейке.

Я понимаю, что всплеск энергии, подаренный наркотиками, исчерпался. Нахмурившись, обнимаю ее за талию, подхватываю на руки и оглядываюсь через плечо. Андре подбегает, что-то говорит в наушник, и вскоре перед нами появляются люди, расчищающие путь. Снова все головы поворачиваются в нашу сторону, но никто не произносит ни слова.

Виктория на моих руках смеется в никуда, ее глаза бегают из стороны в сторону, как будто она следит за полетом бабочки, которую кроме нее никто не видит.

Андре открывает дверь пошире, чтобы я мог выйти, провожает меня до внедорожника и исчезает так же быстро, как и появился в самом начале.

Я опускаю Викторию на пассажирское сиденье, откидываю его так, чтобы она могла лечь, и тянусь, чтобы пристегнуть ее.

В этот момент она ненадолго выходит из транса и протягивает руку, чтобы накрыть мою на ремне безопасности.

– Мой милый Кэптен… – хрипит она и тянется к моему подбородку.